Уж как зарились удалы дóбры мóлодцы На твою красоту ненаглядную, Говорили ж тебе советны милы подруженьки: «Уж счастлива ж ты, девица таланная, Цветным платьем ты изнавешана, Тяжелóй работой ты не огружена, Бранным словечушком не огрублена».
«Об этих взглядах, видно, и говорит Танюша, что он на нее закидывает буркалы. Да с чего же это он? Ужели она ему полюбилася, не только как родная, или по играм подруженька, а как красная девица полюбиться должна добру-молодцу, как хочет Танюша полюбиться ему?» — задает себе княжна мысленно вопросы.
………………….. //………………….. «Голубчик! красавицу нашу Весной в хороводе опять Подхватят подруженьки Машу И станут на ручках качать! Станут качать, Кверху бросать, Маковкой звать, Мак отряхать!
— Эх вы, жены, всероссийские жены! А туда же с польками равняются! Нет, далеко еще вам, подруженьки, до полек! Дай-ка Измаила Термосесова польке, она бы с ним не рассталась и горы бы Араратские с ним перевернула.
Года через четыре после свадьбы в ее жизни совершился крутой переворот. Из молодухи она как-то внезапно сделалась «барыней», перестала звать сенных девушек подруженьками, и слово «девка» впервые слетело с ее языка, слетело самоуверенно, грозно и бесповоротно.
— Кузина, позвольте мне заметить, что эти стихи очень напоминают «Аскольдову могилу» [«Аскольдова могила» — опера А.Верстовского (1835) на сюжет и либретто М.Загоскина.]: «Ах, подруженьки, как грустно!..» — проговорил Бегушев.
Но что со мной: блаженство или смерть? Какой восторг! Какая чувств истома! О, Мать-Весна, благодарю за радость За сладкий дар любви! Какая нега Томящая течет во мне! О, Лель, В ушах твои чарующие песни, В очах огонь… и в сердце… и в крови Во всей огонь. Люблю и таю, таю От сладких чувств любви! Прощайте, все Подруженьки, прощай, жених! О милый, Последний взгляд Снегурочки тебе.
Не сказала Матрена Максимовна про любовь свою отцу с матерью, не ронила словечка ни родной сестре, ни подруженькам: все затаила в самой себе и по-прежнему выступала гордой, спесивою.
А нам разве вспомнить свои снеги белые, метели завивные, или: как по матушке по Волге, по широкому раздолью, подымалася погодушка, ветры вольные, разгульные, бушевали по степям, ковыль-трава, братцы, расколышилась; иль красавицу чернобровую, черноокую, как по сенницам павушкой, лебедушкой похаживает, белы рученьки ломает, друга мила поминает, а сердечный милый друг не отзовется, не откликнется: он сознался со иной подруженькой, с пулей шведскою мушкетною, с иной полюбовницей, со смертью лютою; под частым ракитовым кустом на чужбине он лежит, вместо савана песком повит; не придут ни родна матушка, ни…
А всё потому, что единственная дорогая подруженька, которую я знала ещё с тех самых пор, когда мы под стол ходили пешком, должна была со дня на день родить.
А всё потому, что единственная дорогая подруженька, которую я знала ещё с тех самых пор, когда мы под стол ходили пешком, должна была со дня на день родить.
Я поспешила скорее скрыться в недрах своей квартиры, пока моя любимая подруженька не устроила допрос с пристрастием прямо у порога.
Жаль, что я толком не посмотрела, кто именно остался в аудитории, пусть и догадывалась, что всё это дело рук моих бывших подруженек.