Ванька в мужицком кафтане начал прислушиваться к их разговору. Его пошевни стояли поодаль от саней молодого парня. На эту биржу заехал он покормить лошадь и уже подвязал ей торбу… Он замечал, что лихачи на него косятся, и уехал бы, да надо было дать лошаденке пожевать овсеца.
Я — ветошь прошлого, очевидец замасленной сибирки, загаженных мухами счетов, на которых он когда-то щелкал, приговаривая:"За самовар пять копеечек, овсеца меру брали — двадцать копеечек, за тепло — сколько пожалуете"и т. д.
Градобоев. Прикажете! А ты сперва подумай, велика ли ты птица, чтобы мне из-за тебя с хозяином твоим ссориться. Ведь его за ворот не возьмешь, костылем внушения не сделаешь, как я вам делаю. Поди-ка заступись я за приказчика, что хозяева-то заговорят! Ни мучки мне не пришлют, ни лошадкам овсеца: вы, что ль, меня кормить-то будете? Ну, что, не прошла ль у тебя охота судиться-то? А то подожди, подожди, друг любезный!
Овёс кормит не только лошадь, но и мужика и всю его семью: намолотит мужик овсеца, свезёт на базар – продаст, привезёт домой денег на подати, на расходы домашние, на хозяйственные.
Он замечал, что лихачи на него косятся, и уехал бы, да надо было дать лошадёнке пожевать овсеца.
Поэтому лошадку заводи во двор… да дай уж овсеца…
Овёс кормит не только лошадь, но и мужика и всю его семью: намолотит мужик овсеца, свезёт на базар – продаст, привезёт домой денег на подати, на расходы домашние, на хозяйственные.