Предложения из русской классики со словом «националисты»
Немцы, англичане, французы — шовинисты и националисты в массе, они полны национальной самоуверенности и самодовольства.
Я заметил ему, что немцы — страшные националисты, что на них наклепали космополитизм, потому что их знали по книгам. Они патриоты не меньше французов, но французы спокойнее, зная, что их боятся. Немцы знают невыгодное мнение о себе других народов и выходят из себя, чтоб поддержать свою репутацию.
Я не националист, но русский патриот.
Но, во всяком случае, славянофилы хотели «России Христа», а не «России Ксеркса» [Слова из стихотворения Вл. Соловьева: «Каким ты хочешь быть Востоком, Востоком Ксеркса иль Христа?»], как хотели наши националисты и империалисты. «Идея» России всегда обосновывалась пророчеством о будущем, а не тем, что есть, — да и не может быть иным мессианское сознание.
Националисты вовсе не хотят, чтобы была более общная человеческая жизнь, более справедливая и человечная.
Он мне не особенно понравился. Его огромная тогда популярность как создателя памфлетного еженедельника"Lanteme"раздула его тщеславие. Его тон, язык, манера держать себя — все это было бульварно-парижское, и я сомневался, чтобы в нем были стойкие демократические принципы, что и оказалось совершенно верным, когда он сделался буланжистом и крайним националистом, а как сатирик и остроумец пережил себя и теперь окончательно выдохся.
Славянофилы были в значительной степени националистами по своему сознанию.
Это не только религиозно, но и национально более авторитетный голос, чем голоса тех русских эмигрантов, которые почитают себя националистами и патриотами, но в русский народ не верят.
Националисты — трезвые, практические люди, хорошо устраивающиеся на земле.
Достоевский прямо провозгласил, что русский человек — всечеловек, что дух России — вселенский дух, и миссию России он понимал не так, как ее понимают националисты.
Славянофилов же нельзя даже назвать мессианистами в строгом смысле слова, они скорее националисты, и по сознанию своему они стоят многими головами ниже польских мессианистов, которые должны быть признаны первыми провозвестниками славянской идеи.
Слова националистов взвешены на весах истории.
Наши националисты и наши космополиты находятся во власти довольно низких понятий о национальности, они одинаково разобщают бытие национальное с бытием единого человечества.
Такого рода националистам всякий мессианизм со своим безумием и жертвенностью должен представляться не только враждебным, но и опасным.
Нельзя быть врагом единства человечества во имя национальности в качестве националиста.
И славянофилы не были националистами в обычном смысле этого слова.
Поразительно, до чего неверующими в России были всегда наши националисты.
Интеллигенты-отщепенцы в известном смысле были более национальны, чем наши буржуазные националисты, по выражению лица своего похожие на буржуазных националистов всех стран.
У наших националистов официальной марки, как старой формации, так и новейшей западной формации, уж во всяком случае меньше русского мессианского духа, чем у иных сектантов или иных анархистов, людей темных по своему сознанию, но истинно русских по своей стихии.
Трудно было бы открыть мессианскую идею в национализме «Нового Времени» или наших думских националистов.
Что за хаос! Прудон, освобождаясь от всего, кроме разума, хотел остаться не только мужем вроде Синей Бороды, но и французским националистом — с литературным шовинизмом и безграничной родительской властью, а потому вслед за крепкой, полной сил мыслью свободного человека слышится голос свирепого старика, диктующего свое завещание и хотящего теперь сохранить своим детям ветхую храмину, которую он подкапывал всю жизнь.
Он был всем: консерватором и анархистом, националистом и коммунистом, он стал фашистом в Италии, был православным и католиком, оккультистом и защитником религиозной ортодоксии, мистиком и позитивным ученым.
У детей и внуков славянофилов это противоречие еще усилится, они просто стали националистами, чего нельзя сказать про основателей славянофильства.
Толстой был менее всего националистом, но он видел великую правду в русском народе.
Славянофилы не были врагами и ненавистниками Западной Европы, как были русские националисты обскурантского типа.
Этот моралистический элемент особенно чувствуется в его статьях о христианской политике и в его борьбе с националистами.
В этом понимании русского предназначения и русской идеи Достоевский несравненно ближе к Вл. Соловьеву, чем к славянофилам или позднейшим русским националистам.
Многие русские патриоты и националисты выглядят безнадежными инородцами, чуждыми душе России.
Неточные совпадения
Идеалисты-славянофилы тоже перерождаются в более жесткий тип консерваторов-националистов.
И тут же, когда они расходились, едва ли не в присутствии этого студента, в одной группе"националистов"поднялось зубоскальство насчет"иерусалимских дворян", с таким оттенком, что он слушал, слушал и, на правах старшего студента, осадил какого-то"антисемита", и довольно-таки веско.
И там кличка"intellectuel" — бранное прозвище. Но для кого? Для реакционеров-националистов, для тех, кто с пеной у рта оплевывал лучших людей Франции, кто цинически ликовал при вторичном беззаконном приговоре над невинным, потому что он — "жид".
Он зааплодировал этим словам, и на площадке тотчас после реферата — те два"националиста"подошли к нему, и один из них с вызывающей усмешкой спросил...
Та сходка, где на него подана была жалоба от"однокурсников", от партии"националистов", — до сих пор гудит в его голове, как только он зажмурит глаза.
Предложения со словом «националисты»
- Относительно легко было вступить в контакт с демократами, левыми, зелёными и коммунистами и очень трудно – с монархистами и националистами.
- Они опасались того, что арабы могут не устоять перед призывами националистов, и рассматривали требования армян как угрозу существованию империи.
- Пользуясь слабостью стамбульской власти, болгарские националисты призвали народ к восстанию.
- (все предложения)
Какими бывают «националисты»
Отправить комментарий
Дополнительно
Предложения со словом «националисты»
Относительно легко было вступить в контакт с демократами, левыми, зелёными и коммунистами и очень трудно – с монархистами и националистами.
Они опасались того, что арабы могут не устоять перед призывами националистов, и рассматривали требования армян как угрозу существованию империи.
Пользуясь слабостью стамбульской власти, болгарские националисты призвали народ к восстанию.
- (все предложения)