— А вот другой Дон-Кишот просвещенья: завел школы! Ну, что, например, полезнее человеку, как знанье грамоты? А ведь как распорядился? Ведь ко мне приходят мужики из его деревни. «Что это, говорят, батюшка, такое? сыновья наши совсем от рук отбились, помогать в работах не хотят, все в писаря хотят, а ведь писарь нужен один». Ведь вот что вышло!
— Не спрашивай меня, батюшка. Мое знанье словами не сказывается; чуется мне, что они недобрые люди, а почему чуется, не спрашивай. Даром я никого еще не остерегала. Кабы послушалась меня покойная матушка твоя, она, может, и теперь бы здравствовала еще!
Нет, я тебя оставлю в заблужденье, Тебя, мой старый, первый друг. Вступил ты в новый, лучший круг. И знанье сердца, знанье света Ты презрел для любви — законной и святой, И лаской женщины душа твоя согрета! Я не дивлюся, бог с тобой, Ведь это иногда бывает, Кто в детстве рассуждал, тот в старости мечтает… Но я всё тот, каков и был…
Вы не пропустите ни одного старого офицера, не расспросив о его собственноличных схватках с неприятелем, зная, что только из знанья подробностей выводится знанье целого.