Если бы художник взял для своего Изваяния лоб с одного лица, нос с другого, рот с третьего, он доказал бы этим только одно: собственное безвкусие или, по крайней мере, неуменье отыскать действительно прекрасное лицо для своей модели.
Привалов испытывал вдвойне неприятное и тяжелое чувство: раз — за тех людей, которые из кожи лезли, чтобы нагромоздить это ни к чему не пригодное и жалкое по своему безвкусию подобие дворца, а затем его давила мысль, что именно он является наследником этой ни к чему не годной ветоши.
Все здесь было как-то не по ней: общество казалось тяжелым и неуклюжим; в домах все смотрело неопрятно; грязные улицы и деревянные тротуары наводили уныние; танцевальные вечера, которые изредка назначались в «благородном» собрании, отличались безвкусием, доходившим до безобразия…
Молитвенный пламень этого псалма через тысячи лет с прежней силою зажигает душу. Вот настоящая конкретная религиозная этика, и перед лицом ее с какою силой чувствуется убожество и безвкусие автономно-этических построений, — этики, притязающей быть религией или желающей обойтись совсем помимо религии. Псалмопевец обличает Канта.
Петербургские архитекторы и художники взывали: нужно охранять город от рекламного безвкусия, иначе «всё, пожалуй, привыкнут и начнут считать это новым искусством»…
Стремясь ощутить вкус безвкусия, проникая в область неведомого на пути, ты всё время возвращаешься к этой тайне.
Петербургские архитекторы и художники взывали: нужно охранять город от рекламного безвкусия, иначе «всё, пожалуй, привыкнут и начнут считать это новым искусством»…
– Ну а кто же ещё! Что с тобой?! Что это за неопрятная одежда на тебе?! Просто верх безвкусия!