— Что тут баять, — отрывисто отвечал муж; он тяжело вздохнул и, как бы собравшись с духом, промолвил: — Велел пегашку вести… на ярманку!.. Не надоть ее, говорит… теперь дело зимнее: проживешь без лошади… Ну, вот, сказал тебе сдуру, а ты… Эх, Варюха, Варюха! Полно тебе рюмиться-то, ведь говорю, слезами-те пуще мутишь мне душу! Эка ты, право, неразумная баба какая… нешто горю этим пособишь?.. Знать, погрешил я, право, чем перед господом богом!..
— Эх я, дурень! — вскричал мужик. — Эй, Варюха, я, бишь, и забыл, вот поглядь-кось, поглядь — ишь, какую штуку поднял я на дороге… погляди… — Сказав это, он выложил на стол платок, стараясь утешить бабу. — Иду по задам, гляжу, никого нет, а он вот висит на кусте, как словно зацепился…
— Послушай, Варюха, а Варюха… слушай, чт́о я тебе скажу, — твердил мужик, силясь приподнять ее, — не убивайся так-то, наше дело еще не пропащее, вот ономнясь встретился мне Федотов из Выселок, сказывал… сулил, что, коли, мол, хошь, Антон, я тебя возьму в работники… пять десятков в год, вишь, дает… не убивайся, пойду в работники, отпрошусь на оброк…
Варюха, как назвала продавец эксклюзивных кулинарных шедевров эту тётку необъятных размеров, аккуратно примостила два кулька с заморскими печеньками поверх всего того, чем была набита, под стать хозяйке, огромная сумка.
Варюха, как назвала продавец эксклюзивных кулинарных шедевров эту тётку необъятных размеров, аккуратно примостила два кулька с заморскими печеньками поверх всего того, чем была набита, под стать хозяйке, огромная сумка.