— Стой! Оправься. Слуги мои верные! Ночь пала, месяц за горы сгинул, карабахский конь задыхается. Не иначе, как нам на бивак до рассвета располагаться придется. Скидавай тюки, закусим по малости, утро вечера мудренее… Ночь холодная, жертвую по чарке на кажного, — боле не могу, потому вокруг небезопасно.
Вскочила княжна на резвые ноги, туда-сюда глянула. Кот под лавкой урчит — ходит, о подол трется, над головой князь Удал в расстройстве чувств шагает, а боле никого и не слыхать. Выскочила она на крыльцо, — Терек под горой поигрывает, собачка на цепу хвостом машет, княжне голос подает: «Не сплю, мол, не тревожься»… Кто ж в фортку, однако, пел?
Чистота, пища легкая, ясные мысли облаками плывут, пей себе чай с просфоркой, будто ангел бестелесный, смотри на горы, ручки сложимши, — боле и ничего.
Уж не каркнет ворон в поле, Уж не крикнет галка там, Не трещат сороки боле, Только скачут по кустам. Дятлы, Игоря встречая, Стуком кажут путь к реке. И, рассвет веселый возвещая, Соловьи ликуют вдалеке.
Защищать общество от плохих реформаторов – это одно, защищать от них саму идею реформы, не дать её окончательно загубить – это другое, куда боле важное и ответственное дело…
Вот уже боле 300 лет тема норманнской теории не сходит со сцены постоянных дискуссий.
Не могу боле глядеть со стороны, как иные кровь льют, да есть сытно, да пить!
Защищать общество от плохих реформаторов – это одно, защищать от них саму идею реформы, не дать её окончательно загубить – это другое, куда боле важное и ответственное дело…