— А ты, мать, поищи, — найдется.
Бочоночек самогону, ведра в два, уважь, выкати. За мной не пропадет.
Засуетилась старушка, видит, дело всурьез пошло. Мырнула в подполье, —
бочоночек выволокла, — жилистая была, лахудра. Вдвинул солдат добро на тачку, сверху паклей да коноплей для прикрытия забросал. Попер тачку по-за плетнями, аж колесо запищало. Час ранний, ни на одного не наскочишь… Правой ногой хромлет, однако ж ему наплевать: суставы-то у него еще во как действовали…
Докатил солдат выпивку свою до озера, остановился. Пот по морде ползет, глаза заливает, — а утереться нельзя, потому все лесное обличье с себя смажешь. Снял он со спины черпачок, что у самогонной старушки прихватил,
бочоночек на попа поставил, застучал в донышко — на весь лес дробь прокатилась.