Неточные совпадения
Чтобы не
встречаться с ним, Лаптев вышел в столовую, потом спустился к себе вниз. Для него было ясно, что сойтись
с доктором покороче и бывать в его доме запросто — дело невозможное; и
встречаться с этим «одром», как называл его Панауров, было неприятно. И оттого он так редко виделся
с Юлией Сергеевной. Он сообразил теперь, что
отца нет дома, что если понесет теперь Юлии Сергеевне ее зонтик, то, наверное, он застанет дома ее одну, и сердце у него сжалось от радости. Скорей, скорей!
Он уже не спал по целым ночам и все думал о том, как он после свадьбы
встретится в Москве
с госпожой, которую в своих письмах к друзьям называл «особой», и как его
отец и брат, люди тяжелые, отнесутся к его женитьбе и к Юлии.
Он вернулся назад и,
встретившись с отцом Кифой, пошел к нему. Самовар уже кипел на столе, когда они вошли в келью. Вечер прошел скоро, тем более, что легли спать часов в десять.
В одиннадцать часов он выходил на прогулку. Помня завет отца, он охранял свое здоровье от всяких случайностей. Он инстинктивно любил жизнь, хотя еще не знал ее. Поэтому он был в высшей степени аккуратен и умерен в гигиеническом смысле и считал часовую утреннюю прогулку одним из главных предохранительных условий в этом отношении. На прогулке он нередко
встречался с отцом (он даже искал этих встреч), которому тоже предписаны были ежедневные прогулки для предупреждения излишнего расположения к дебелости.
Неточные совпадения
Встречаясь с ними, он тесно прижимался к
отцу и весь дрожал.
Сии злодеи, желая отмстить свою обиду, пошли прямо к
отцу и сказали ему, что, ходя по деревне, они
встретились с невестою,
с ней пошутили; что, увидя, жених ее начал их бить, будучи вспомогаем своим
отцом.
Он слышал слова: «всегда в девятом часу», и он понял, что это говорилось про
отца и что матери
с отцом нельзя
встречаться.
Христианство сначала понимало, что
с тем понятием о браке, которое оно развивало,
с тем понятием о бессмертии души, которое оно проповедовало, второй брак — вообще нелепость; но, делая постоянно уступки миру, церковь перехитрила и
встретилась с неумолимой логикой жизни —
с простым детским сердцем, практически восставшим против благочестивой нелепости считать подругу
отца — своей матерью.
Между рекомендательными письмами, которые мне дал мой
отец, когда я ехал в Петербург, было одно, которое я десять раз брал в руки, перевертывал и прятал опять в стол, откладывая визит свой до другого дня. Письмо это было к семидесятилетней знатной, богатой даме; дружба ее
с моим
отцом шла
с незапамятных времен; он познакомился
с ней, когда она была при дворе Екатерины II, потом они
встретились в Париже, вместе ездили туда и сюда, наконец оба приехали домой на отдых, лет тридцать тому назад.