Со станции Бологое, Николаевской железной дороги, трогается пассажирский поезд. В одном из
вагонов второго класса «для курящих», окутанные вагонными сумерками, дремлют человек пять пассажиров. Они только что закусили и теперь, прикорнув к спинкам диванов, стараются уснуть. Тишина.
Неточные совпадения
— Бывают же такие случаи! — продолжает он. — Вышел я после
второго звонка коньяку выпить. Выпил, конечно. Ну, думаю, так как станция следующая еще далеко, то не выпить ли и другую рюмку. Пока я думал и пил, тут третий звонок… я, как сумасшедший, бегу и вскакиваю в первый попавшийся
вагон. Ну, не идиотина ли я? Не курицын ли сын?
Из
вагона второго класса вышел только один пассажир, молодой человек лет двадцати трех, небольшого роста, но стройный, шатен с бледным, выразительным лицом и умными карими глазами, уверенно смотревшими через золотое пенсне, крепко сидевшее на правильном, с маленькой горбинкой носу.
Они были сильно испуганы и всю ночь не спали, ожидая каждую минуту, что к ним постучат, но не решились выдать ее жандармам, а утром вместе с нею смеялись над ними. Однажды она, переодетая монахиней, ехала в одном вагоне и на одной скамье со шпионом, который выслеживал ее и, хвастаясь своей ловкостью, рассказывал ей, как он это делает. Он был уверен, что она едет с этим поездом в
вагоне второго класса, на каждой остановке выходил и, возвращаясь, говорил ей:
Неточные совпадения
Но она не спускала глаз с колес подходящего
второго вагона.
И, поговорив еще о провозглашении королем Милана и об огромных последствиях, которые это может иметь, они разошлись по своим
вагонам после
второго звонка.
Потом поравнялся первый женский
вагон, в окне которого видны были головы простоволосых и в косынках женщин; потом
второй вагон, в котором слышался всё тот же стон женщины, потом
вагон, в котором была Маслова.
Раздался
второй звонок. Он, простившись с княжной, уселся в
вагон с радужными мечтами о будущем. Яркими, веселыми красками рисовало оно ему возвращение в Россию, обладание любимой женщиной, тихую, беспечальную, счастливую жизнь.
Такая жизнь мыслима только в Петербурге — это жизнь на выклянчиваемые повсюду под тем или другим предлогом, а иногда даже без всякого предлога, пособия и займы без отдачи. Для последних Марья Викентьевна охотно знакомилась со всеми чуть не в
вагонах конки и на улицах, приглашала к себе, радушно принимала, и на
второй же визит нового знакомого огорашивала его просьбой дать ей взаймы ту или другую, часто даже весьма маленькую, сумму.