Неточные совпадения
Когда бричка проезжала мимо острога, Егорушка взглянул на часовых, тихо ходивших около высокой белой стены, на
маленькие решетчатые окна, на крест, блестевший на крыше, и вспомнил, как неделю тому назад, в день Казанской Божией Матери, он ходил с мамашей в острожную церковь на престольный
праздник; а еще ранее, на Пасху, он приходил в острог с кухаркой Людмилой и с Дениской и приносил сюда куличи, яйца, пироги и жареную говядину; арестанты благодарили и крестились, а один из них подарил Егорушке оловянные запонки собственного изделия.
На пути попадались навстречу извозчичьи пролетки, но такую слабость, как езда на извозчиках, дядя позволял себе только в исключительных случаях и по большим
праздникам. Он и Егорушка долго шли по мощеным улицам, потом шли по улицам, где были одни только тротуары, а мостовых не было, и в конце концов попали на такие улицы, где не было ни мостовых, ни тротуаров. Когда ноги и язык довели их до
Малой Нижней улицы, оба они были красны и, сняв шляпы, вытирали пот.
Неточные совпадения
«А что у вас в селении // Ни старого ни
малого, // Как вымер весь народ?» // — Ушли в село Кузьминское, // Сегодня там и ярмонка // И
праздник храмовой. — // «А далеко Кузьминское?»
Но он предпочел бы серый день, более сильный ветер, больше пыли, дождь, град —
меньше яркости и гулкого звона меди,
меньше —
праздника.
Сидит такой у нас один, и приходит к нему жена и дети, мал мала
меньше… Слез-то, слез-то сколько!.. Просят смотрителя отпустить его на
праздник, в ногах валяются…
Когда жили в городе, мы каждый день учились, только по воскресеньям и по
праздникам ходили гулять и играли с братьями. Один раз батюшка сказал: «Надо старшим детям учиться ездить верхом. Послать их в манеж». Я был
меньше всех братьев и спросил: «А мне можно учиться?» Батюшка сказал: «Ты упадешь». Я стал просить его, чтоб меня тоже учили, и чуть не заплакал. Батюшка сказал: «Ну, хорошо, и тебя тоже. Только смотри: не плачь, когда упадешь. Кто ни разу не упадет с лошади, не выучится верхом ездить».
Ели они, как всегда по
праздникам, утомительно долго, много, и казалось, что это не те люди, которые полчаса тому назад кричали друг на друга, готовые драться, кипели в слезах и рыданиях. Как-то не верилось уже, что всё это они делали серьезно и что им трудно плакать. И слезы, и крики их, и все взаимные мучения, вспыхивая часто, угасая быстро, становились привычны мне, всё
меньше возбуждали меня, всё слабее трогали сердце.