Неточные совпадения
Судьи, которые производили следствие и осматривали труп доктора, сказали так: «Здесь мы имеем все признаки
убийства, но так как нет на свете такого человека, который мог бы убить нашего доктора, то, очевидно,
убийства тут нет и совокупность признаков является только
простою случайностью.
— Да, — ответил приискатель. — Это правда. Эти бедные животные на наших глазах преодолели столько опасностей, и, я думаю, даже Полкану было совестно закончить все это
простым убийством на берегу… Заметили вы, с каким самоотвержением старшая закрыла младшую от собаки?.. Всякий ли человек сделает это при таких обстоятельствах?
Будь
простое убийство, и вы при ничтожности, при бездоказательности, при фантастичности фактов, если рассматривать каждый из них в отдельности, а не в совокупности, — отвергли бы обвинение, по крайней мере усумнились бы губить судьбу человека по одному лишь предубеждению против него, которое, увы, он так заслужил!
Неточные совпадения
«Полесье… глушь… лоно природы…
простые нравы… первобытные натуры, — думал я, сидя в вагоне, — совсем незнакомый мне народ, со странными обычаями, своеобразным языком… и уж, наверно, какое множество поэтических легенд, преданий и песен!» А я в то время (рассказывать, так все рассказывать) уже успел тиснуть в одной маленькой газетке рассказ с двумя
убийствами и одним самоубийством и знал теоретически, что для писателей полезно наблюдать нравы.
— За кражу, за
убийство — судят присяжные,
простые люди, — крестьяне, мещане, — позвольте! А людей, которые против начальства, судит начальство, — как так? Ежели ты меня обидишь, а я тебе дам в зубы, а ты меня за это судить будешь, — конечно, я окажусь виноват, а первый обидел кто — ты? Ты!
Простые люди, вообразив, что их сильно подозревают в
убийстве, с плачем стали уверять меня, что они не виноваты и знать ничего не знают.
Судьба, как нарочно, после двухлетнего моего напряжения мысли всё в одном и том же направлении, натолкнула меня в первый раз в жизни на это явление, показавшее мне с полной очевидностью на практике то, что для меня давно выяснилось в теории, а именно то, что всё устройство нашей жизни зиждется не на каких-либо, как это любят себе представлять люди, пользующиеся выгодным положением в существующем порядке вещей, юридических началах, а на самом
простом, грубом насилии, на
убийствах и истязаниях людей.
«Злостное банкротство, — говорили критики, — есть такое преступление, которое ужаснее
простого обмана, воровства и
убийства.