Глаза его глядели восторженно и
с мольбой, лицо было бледно, на бороде и усах блестели дождевые капли, которые тоже, казалось, с любовью глядели на меня.
— Ох, нет!.. Бог этого не попустит! — вырвалось, наконец, из стесненной груди у Сони. Она слушала,
с мольбой смотря на него и складывая в немой просьбе руки, точно от него все и зависело.
Она медленно опомнилась от задумчивости, с которою слушала его, обернулась к нему, ласково, почти нежно взяла его за руку и грудным шепотом,
с мольбой сказала:
И она, и Аглая остановились как бы в ожидании, и обе, как помешанные, смотрели на князя. Но он, может быть, и не понимал всей силы этого вызова, даже наверно можно сказать. Он только видел пред собой отчаянное, безумное лицо, от которого, как проговорился он раз Аглае, у него «пронзено навсегда сердце». Он не мог более вынести и
с мольбой и упреком обратился к Аглае, указывая на Настасью Филипповну:
Что со мною? // Отец… Мазепа… казнь —
с мольбою // Здесь, в этом замке мать моя — // Нет, иль ума лишилась я, // Иль это грезы.
Неточные совпадения
А только ль там очарований? // А разыскательный лорнет? // А закулисные свиданья? // A prima donna? а балет? // А ложа, где, красой блистая, // Негоциантка молодая, // Самолюбива и томна, // Толпой рабов окружена? // Она и внемлет и не внемлет // И каватине, и
мольбам, // И шутке
с лестью пополам… // А муж — в углу за нею дремлет, // Впросонках фора закричит, // Зевнет и — снова захрапит.
Грушницкий целый вечер преследовал княжну, танцевал или
с нею, или vis-а-vis; он пожирал ее глазами, вздыхал и надоедал ей
мольбами и упреками. После третьей кадрили она его уж ненавидела.
Плач бедной, чахоточной, сиротливой Катерины Ивановны произвел, казалось, сильный эффект на публику. Тут было столько жалкого, столько страдающего в этом искривленном болью, высохшем чахоточном лице, в этих иссохших, запекшихся кровью губах, в этом хрипло кричащем голосе, в этом плаче навзрыд, подобном детскому плачу, в этой доверчивой, детской и вместе
с тем отчаянной
мольбе защитить, что, казалось, все пожалели несчастную. По крайней мере Петр Петрович тотчас же пожалел.
— Нет, ради Бога, нет! — бросившись к нему, схватив его опять за руку,
с испугом и
мольбой заговорила она. — Пожалейте меня: что со мной будет?
Она хотела что-то сказать, но голос отказался произнести какие-нибудь звуки;
с виноватою
мольбой взглянув на старика, она быстрыми легкими шагами пошла на лестницу. Перегнувшись весь вперед и цепляясь калошами о ступени, Капитоныч бежал за ней, стараясь перегнать ее.