Немного погодя в залу вошла третья барышня. Эта была в ярко-красном платье с синими полосами. Лицо ее было густо и неумело накрашено, лоб прятался за волосами, глаза глядели не мигая и испуганно. Войдя, она тотчас же запела сильным, грубым контральто какую-то песню. За нею показалась четвертая барышня, за нею пятая…
То, что я принял за ручную аптечку, была концертина, в ее тогдашней примитивной форме, но звуки ее были полны и гармоничны, и под их аккомпанемент Гильдегарда и тетя запели тихую песнь — англичанка пела густым контральто, а тетя Полли высоким фальцетом.
Ее гибкий, звучный, из самой груди выливавшийся контральто, ее улыбки во время пенья, смеющиеся, страстные глазки и ножка, шевелившаяся невольно в такт песни, ее отчаянное вскрикиванье при начале хора, — всё это задевало за какую-то звонкую, но редко задеваемую струну.
Здесь научилась труду, терпению, доброте, и здесь же раскрылся её удивительный голос – красивое глубокое контральто, и она с удовольствием пела в церковном хоре.
Проявив ранние склонности к игре на фортепьяно, она продолжила своё обучение в юные годы, занимаясь пением, поскольку обладала великолепным контральто.
Здесь научилась труду, терпению, доброте, и здесь же раскрылся её удивительный голос – красивое глубокое контральто, и она с удовольствием пела в церковном хоре.
Проявив ранние склонности к игре на фортепьяно, она продолжила своё обучение в юные годы, занимаясь пением, поскольку обладала великолепным контральто.