Вот как производятся спевки. В классную комнату, хлопая дверью, входит сморкающийся Алексей Алексеич. Из-за ученических столов с шумом выползают дисканты и альты. Со двора, стуча ногами, как лошади, входят давно уже ожидающие тенора и басы. Все становятся на свои места. Алексей Алексеич вытягивается, делает знак, чтобы молчали, и издает камертоном звук.
Выбирается «Херувимская» Бортнянского, № 7. По данному знаку наступает тишина. Глаза устремляются в ноты, и дисканты раскрывают рты. Алексей Алексеич тихо опускает руку.
Его смычок гуляет по головам и плечам фальшивящих дискантов и альтов. Левая рука то и дело хватает за уши маленьких певцов. Раз даже, увлекшись, он согнутым большим пальцем бьет под подбородок баса Геннадия. Но певчие не плачут и не сердятся на побои: они сознают всю важность исполняемой задачи.
Предложения из русской классики со словом «дискант»
Учитель настраивал гитару и густым, дьячковским басом затягивал «Среди долины ровныя». Начиналось пение. Учитель пел басом, Федор едва слышным тенорком, а я дискантом в один голос с Татьяной Ивановной.
Нравилось отцу Модесту и то, что десятилетняя Соня с особенным рвением молилась в церкви и пела на клиросе со старшими. Ее писклявый детский дискант врезывался тонкой струной в грудные голоса старше — и среднеотделенок.
Оно то ненадолго затихало, то вновь набирало обороты пронзительным дискантом так, что глушило щебетанье вечерних птах, что прилетели на ночёвку в густые заросли можжевельника на окраине поляны.
Оно то ненадолго затихало, то вновь набирало обороты пронзительным дискантом так, что глушило щебетанье вечерних птах, что прилетели на ночёвку в густые заросли можжевельника на окраине поляны.
Когда дискант звучит выше, чем обычно, – это к хорошей погоде, а сегодня так оно и было…
Конечно же, кошка слышит и те звуки, что слышим и мы: от низких басов до высокого дисканта.