Неточные совпадения
Командир парохода г. Л., уроженец западного края, плавает
в северных морях уже более 30 лет и
прошел их вдоль и поперек.
Судно у него было небольшое, сидевшее
в воде не глубже 9 фут., так что ему удалось
пройти несколько выше Лаперуза.
Он
прошел вдоль восточного берега и, обогнув северные мысы Сахалина, вступил
в самый пролив, держась направления с севера на юг, и, казалось, был уже совсем близок к разрешению загадки, но постепенное уменьшение глубины до 3 1/2 сажен, удельный вес воды, а главное, предвзятая мысль заставили и его признать существование перешейка, которого он не видел.
В шесть часов были
в самом узком месте пролива, между мысами Погоби и Лазарева, и очень близко видели оба берега,
в восемь
проходили мимо Шапки Невельского — так называется гора с бугром на вершине, похожим на шапку.
В полдень я
ходил по слободке.
Мимо открытых окон по улице, не спеша, с мерным звоном
проходили кандальные; против нашей квартиры
в военной казарме солдаты-музыканты разучивали к встрече генерал-губернатора свои марши, и при этом флейта играла из одной пьесы, тромбон из другой, фагот из третьей, и получался невообразимый хаос.
А
в комнатах у нас неугомонно свистали канарейки, и мой хозяин-доктор
ходил из угла
в угол и, перелистывая на ходу законы, мыслил вслух...
Каторжный
в халате с бубновым тузом
ходит из двора во двор и продает ягоду голубику.
Каторжные и поселенцы, за немногими исключениями,
ходят по улицам свободно, без кандалов и без конвоя, и встречаются на каждом шагу толпами и
в одиночку.
Я
ходил из избы
в избу один; иногда сопровождал меня какой-нибудь каторжный или поселенец, бравший на себя от скуки роль проводника.
Мы
в шапках
ходим около нар, а арестанты стоят руки по швам и молча глядят на нас.
Она
ходит по своей камере из угла
в угол, и кажется, что она всё время нюхает воздух, как мышь
в мышеловке, и выражение лица у нее мышиное.
Если читатель пожелает сравнить здешние участки с нашими крестьянскими наделами, то он должен еще иметь
в виду, что пахотная земля здесь не
ходит под паром, а ежегодно засевается вся до последнего вершка, и потому здешние две десятины
в количественном отношении стоят наших трех.
В Корсаковке вместе со мной
ходил по избам каторжный Кисляков, довольно странный человек.
В нем одна широкая улица, но дороги еще нет, и от избы к избе
ходят по кочкам, по кучам глины и стружкам и прыгают через бревна, пни и канавы,
в которых застоялась коричневая вода.
Через селения
проходит зимняя дорога из Александровска
в Николаевск; сюда приезжают зимою гиляки и якуты-промышленники для торговых операций, и поселенцы продают им и меняют без посредства комиссионеров.
Около тюрьмы
ходят часовые; кроме них, кругом не видно ни одного живого существа, и кажется, что они стерегут
в пустыне какое-то необыкновенное сокровище.
Когда здешние богатейшие рыбные ловли попадут
в руки капиталистов, то, по всей вероятности, будут сделаны солидные попытки к очистке и углублению фарватера реки; быть может, даже по берегу до устья
пройдет железная дорога, и, нет сомнения, река с лихвою окупит все затраты.
Ловить рыбу летом
ходят за 20–25 верст к реке Тыми, а охота на пушного зверя имеет характер забавы и так мало дает
в экономии поселенца, что о ней даже говорить не стоит.
Смотритель всё
ходит от амбара к амбару и звенит ключами — точь-в-точь как помещик доброго старого времени, денно и нощно пекущийся о запасах.
Ей видно, как перед самым домом из открытого парника глядят уже созревшие арбузы и около них почтительно, с выражением рабского усердия,
ходит каторжный садовник Каратаев; ей видно, как с реки, где арестанты ловят рыбу, несут здоровую, отборную кету, так называемую «серебрянку», которая идет не
в тюрьму, а на балычки для начальства.
Когда я приехал
в Дербинское и потом
ходил по избам, шел дождь, было холодно и грязно.
Две-три цыганки мне были немножко знакомы и раньше: за неделю до приезда
в Усково я видел
в Рыковском, как они с мешками за плечами
ходили под окнами и предлагали погадать.
Тотчас же по выходе из Ускова пришлось иметь дело с ручьем
в сажень ширины, через который были перекинуты три тонких кривых бревна; все
прошли благополучно, я же оступился и набрал
в сапог.
[На то, чтобы
пройти шесть верст из Ускова
в Воскресенское, нам понадобилось три часа.
При Полякове вся поверхность долины была покрыта кочками, ямами, промоинами, озерками и мелкими речушками, впадавшими
в Тымь; верховая лошадь вязла то по колена, то по брюхо; теперь же всё раскорчевано, осушено, и из Дербинского до Рыковского на протяжении 14 верст
проходит щегольская дорога, изумительная по своей гладкости и совершенной прямизне.
Когда
проходишь по площади, то воображение рисует, как на ней шумит веселая ярмарка, раздаются голоса усковских цыган, торгующих лошадьми, как пахнет дегтем, навозом и копченою рыбой, как мычат коровы и визгливые звуки гармоник мешаются с пьяными песнями; но мирная картина рассеивается
в дым, когда слышишь вдруг опостылевший звон цепей и глухие шаги арестантов и конвойных, идущих через площадь
в тюрьму.
Так как
в районе каждой тюрьмы мне приходилось прежде всего пользоваться канцелярским материалом для справок и услугами грамотных людей, то во всем Тымовском округе, и особенно
в Рыковском, я не мог не заметить на первых порах того обстоятельства, что здешние писаря хорошо подготовлены и дисциплинированны, как будто
прошли специальную школу; подворные описи и алфавиты они ведут
в образцовом порядке.
Когда я
в Палеве
ходил по избам, за мной неотступно следовал надзиратель из поселенцев, родом пскович. Помнится, я спросил у него: среда сегодня или четверг? Он ответил...
Когда я
прошел всю главную улицу почти до моря, пароходы еще стояли на рейде, и когда я повернул направо, послышались голоса и громкий смех, и
в темноте показались ярко освещенные окна, и стало похоже, будто я
в захолустном городке осеннею ночью пробираюсь к клубу.
Ходят они по-персидски,
в высоких мерлушковых шапках, лбы наружу.
Основан он был сравнительно давно,
в 1853 г., на берегу бухты Лососей; когда же
в 1854 г.
прошли слухи о войне, то он был снят и возобновлен лишь через 12 лет на берегу залива Буссе, или Двенадцатифутовой гавани, — так называется неглубокое озеро, соединенное с морем протоком, куда могут входить только мелкосидящие суда.
Другой, страдающий кровохарканием, узнав, что я врач, всё
ходил за мной и спрашивал, не чахотка ли у него, и пытливо засматривал мне
в глаза.
В Дуэ я видел сумасшедшую, страдающую эпилепсией каторжную, которая живет
в избе своего сожителя, тоже каторжного; он
ходит за ней, как усердная сиделка, и когда я заметил ему, что, вероятно, ему тяжело жить
в одной комнате с этою женщиной, то он ответил мне весело: «Ничево-о, ваше высокоблагородие, по человечности!»
В Ново-Михайловке у одного поселенца сожительница давно уже лишилась ног и день и ночь лежит среди комнаты на лохмотьях, и он
ходит за ней, и когда я стал уверять его, что для него же было бы удобнее, если бы она лежала,
в больнице, то и он тоже заговорил о человечности.
К утру
прошел слух, что баржу ночью сорвало волнением и унесло
в море.
Дикие олени распространены особенно на западном берегу северной части острова; здесь зимою они собираются на тундре, весною же, по словам Глена, когда они
ходят к морю, чтобы лизать соль, их можно видеть
в бесчисленном множестве стадами на широких равнинах этой части острова.
Поселенцы говеют, венчаются и детей крестят
в церквах, если живут близко.
В дальние селения ездят сами священники и там «постят» ссыльных и кстати уж исполняют другие требы. У о. Ираклия были «викарии»
в Верхнем Армудане и
в Мало-Тымове, каторжные Воронин и Яковенко, которые по воскресеньям читали часы. Когда о. Ираклий приезжал
в какое-нибудь селение служить, то мужик
ходил по улицам и кричал во всё горло: «Вылазь на молитву!» Где нет церквей и часовен, там служат
в казармах или избах.
Или же солдат, соскучившись сидеть
в сарае, занесенном снегом, или
ходить по тайге, начинал проявлять «буйство, нетрезвость, дерзость», или попадался
в краже, растрате амуниции, или попадал под суд за неуважение, оказанное им чьей-нибудь содержанке-каторжной.
Летом 1890 г.
в Рыковской тюрьме содержалась женщина свободного состояния, обвиняемая
в поджоге; сосед ее по карцеру, арестант Андреев, жаловался, что по ночам ему мешают спать конвойные, которые то и дело
ходят к этой женщине и шумят.
В прежнее время на каторге служили по преимуществу люди нечистоплотные, небрезгливые, тяжелые, которым было всё равно, где ни служить, лишь бы есть, пить, спать да играть
в карты; порядочные же люди шли сюда по нужде и потом бросали службу при первой возможности, или спивались,
сходили с ума, убивали себя, или же мало-помалу обстановка затягивала их
в свою грязь, подобно спруту-осьминогу, и они тоже начинали красть, жестоко сечь…
При мне
в Александровске один молодой чиновник, добрейший человек,
ходил всё время, даже днем, с громадным револьвером.
Если поселенец ленится или ведет нетрезвую жизнь, то начальник острова может
сослать его
в рудник на один год.
Вот
прошел мимо каторжный
в вольном платье, мельком взглянул на надзирательскую, и на лице его и даже
в походке выразился ужас.
Пролив, отделяющий остров от материка,
в зимние месяцы замерзает совершенно, и та вода, которая летом играет роль тюремной стены, зимою бывает ровна и гладка, как поле, и всякий желающий может
пройти его пешком или переехать на собаках.
Всякие предосторожности, обман начальства, взломы, подкопы и т. п. нужны бывают только тому меньшинству, которое сидит
в кандальных,
в карцерах и
в Воеводской тюрьме, и, пожалуй, тем еще, кто работает
в руднике, где почти по всей линии от Воеводской тюрьмы до Дуэ стоят и
ходят часовые.
В отчете эта форма описана так: «появлялась она преимущественно
в зимние месяцы, выражалась лихорадкою ремиттирующего типа, иногда с появлением roseola [сыпи (лат.)] и общим угнетением мозговых центров, через короткий промежуток времени 5–7 дней лихорадка
проходила, и наступало быстрое выздоровление».
Больных, обращавшихся за медицинскою помощью
в 1889 г., было 11309; но так как большинство каторжных
в летнее время живет и работает далеко вне тюрьмы, где лишь при больших партиях находятся фельдшера, и так как большинство поселенцев, за дальностью расстояния и по причине дурной погоды, лишено возможности
ходить и ездить
в лазареты, то эта цифра касается главным образом той части населения, которое живет
в постах, вблизи врачебных пунктов.