Неточные совпадения
Тымовский округ находится выше над уровнем моря, чем Александровский, но благодаря тому, что он окружен
горами и лежит как бы в котловине, среднее число безветренных дней в
году здесь больше почти
на 60 и, в частности, дней с холодным ветром меньше
на 20.
Положение дел в настоящее время таково: тюрьма выстроена в узкой долине севернее поста Дуэ версты
на полторы, сообщение с постом существует только по берегу моря и прерывается два раза в сутки приливами, сообщение
горами летом затруднительно, зимою невозможно; смотритель тюрьмы имеет пребывание в Дуэ, помощник его тоже; местная команда, от которой содержится караул и высылается потребное число конвоя для различных работ, по условию с обществом „Сахалин“, расположена также в упомянутом посту, а при тюрьме — никого, кроме нескольких надзирателей и ежедневно приходящего
на смену караула, который тоже остается вне постоянного ближайшего наблюдения военного начальства.
Ослабевши с
годами, потеряв веру в свои ноги, он бежит уже куда-нибудь поближе,
на Амур или даже в тайгу, или
на гору, только бы подальше от тюрьмы, чтобы не видеть постылых стен и людей, не слышать бряцанья оков и каторжных разговоров.
В Корсаковском посту живет ссыльнокаторжный Алтухов, старик
лет 60 или больше, который убегает таким образом: берет кусок хлеба, запирает свою избу и, отойдя от поста не больше как
на полверсты, садится
на гору и смотрит
на тайгу,
на море и
на небо; посидев так дня три, он возвращается домой, берет провизию и опять идет
на гору…
Неточные совпадения
В тот
год осенняя погода // Стояла долго
на дворе, // Зимы ждала, ждала природа. // Снег выпал только в январе //
На третье в ночь. Проснувшись рано, // В окно увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли и забор, //
На стеклах легкие узоры, // Деревья в зимнем серебре, // Сорок веселых
на дворе // И мягко устланные
горы // Зимы блистательным ковром. // Всё ярко, всё бело кругом.
Гонимы вешними лучами, // С окрестных
гор уже снега // Сбежали мутными ручьями //
На потопленные луга. // Улыбкой ясною природа // Сквозь сон встречает утро
года; // Синея блещут небеса. // Еще прозрачные леса // Как будто пухом зеленеют. // Пчела за данью полевой // Летит из кельи восковой. // Долины сохнут и пестреют; // Стада шумят, и соловей // Уж пел в безмолвии ночей.
Когда благому просвещенью // Отдвинем более границ, // Со временем (по расчисленью // Философических таблиц, //
Лет чрез пятьсот) дороги, верно, // У нас изменятся безмерно: // Шоссе Россию здесь и тут, // Соединив, пересекут. // Мосты чугунные чрез воды // Шагнут широкою дугой, // Раздвинем
горы, под водой // Пророем дерзостные своды, // И заведет крещеный мир //
На каждой станции трактир.
И
на Выборгской стороне, в доме вдовы Пшеницыной, хотя дни и ночи текут мирно, не внося буйных и внезапных перемен в однообразную жизнь, хотя четыре времени
года повторили свои отправления, как в прошедшем
году, но жизнь все-таки не останавливалась, все менялась в своих явлениях, но менялась с такою медленною постепенностью, с какою происходят геологические видоизменения нашей планеты: там потихоньку осыпается
гора, здесь целые века море наносит ил или отступает от берега и образует приращение почвы.
Летом отправлялись за город, в ильинскую пятницу —
на Пороховые Заводы, и жизнь чередовалась обычными явлениями, не внося губительных перемен, можно было бы сказать, если б удары жизни вовсе не достигали маленьких мирных уголков. Но, к несчастью, громовой удар, потрясая основания
гор и огромные воздушные пространства, раздается и в норке мыши, хотя слабее, глуше, но для норки ощутительно.