Неточные совпадения
Я уже говорил, что присутствие детей оказывает ссыльным нравственную поддержку, теперь же еще прибавлю, что дети часто составляют то единственное, что
привязывает еще ссыльных мужчин и женщин
к жизни, спасает от отчаяния, от окончательного падения.
— Нет, — возразила она. — Я — нездорова, давно. Профессор-гинеколог сказал, что меня
привязывает к жизни надорванная нить. Аборт — не проходит бесследно, сказал он.
— Напротив, я из любви к тебе хотел спасти себя от бесчестия, от позора, мне оставалось два выбора: или добыть деньги, или покончить с собою, я выбрал последнее, так как ты одна меня
привязываешь к жизни, я думал, что ты любишь меня, что я дорог тебе.
С другой стороны, безделица, противная ходу болезни, одна неблагоприятная минута, посланная свыше, и… прощай Анастасия, прощай мать, прощай все, что еще так сильно
привязывало к жизни, что жизнь эту делало такою прекрасной!
Ее детский лепет, ее улыбка, ее игры, забавы и даже шалости, были тем живительным бальзамом, который
привязывал к жизни старого рыцаря, давал этой жизни цель и значение, но, вместе с тем, не допускал жестокому ремеслу сделать его кровожадным и бессердечным, подобно многим из его сотоварищей.
И, таким образом, понявши, что ей нечего ждать и надеяться, Саша, точно, недолго ждала: пошла в монастырь, да и там не много пожила: исчезло то, что ее
привязывало к жизни, исчезли и ее жизненные силы…
Неточные совпадения
Этого «хорошего цвета лица» она добивалась страстно и жертвовала ради него даже удобствами
жизни. Обкладывала лицо творогом,
привязывала к щекам сырое говяжье мясо и, обвязанная тряпками, еле дыша, ходила по целым часам.
Настя. Озвереешь в такой
жизни…
Привяжи всякого живого человека
к такому мужу, как ее…
— Прости, соколик мой ясный, прости, желанный мой, из одной любви
к тебе, моему касатику, все это я, подлая, сделала, захотелось
привязать тебя еще пуще
к себе и видела я, что хочешь ты иметь от меня ребеночка, а меня Господь наказал за что-то бесплодием, прости, ненаглядный мой, за тебя готова я
жизнь отдать, так люблю тебя, из спины ремни вырезать, пулю вражескую за тебя принять, испытать муку мученическую… — начала, обливаясь слезами, причитать Настасья Федоровна, стараясь поймать в свои объятия ноги отступавшего от нее графа.
Когда человек для того, чтобы не ошибиться в законе
жизни не решается отступить от раз признанной им веры, то с ним случается то же, что случилось бы с человеком, который для того, чтобы не заблудиться,
привязал бы себя
к столбу веревкой.
Этот человек сразу и крепко
привязал меня
к себе; я смотрел на него с неизбывным удивлением, слушал, разинув рот. В нем было, как я думал, какое-то свое, крепкое знание
жизни. Он всем говорил «ты», смотрел на всех из-под мохнатых бровей одинаково прямо, независимо, и всех — капитана, буфетчика, важных пассажиров первого класса — как бы выравнивал в один ряд с самим собою, с матросами, прислугой буфета и палубными пассажирами.