Неточные совпадения
Как
раз против города, в двух-трех верстах от берега, стоит пароход «Байкал», на котором я пойду в Татарский пролив, но говорят, что он отойдет дня через четыре или пять,
не раньше, хотя на его мачте уже развевается отходный флаг.
Я в первый
раз видел сахалинскую толпу, и от меня
не укрылась ее печальная особенность: она состояла из мужчин и женщин рабочего возраста, были старики и дети, но совершенно отсутствовали юноши.
Говорили каждый за себя или один за всё селение, и так как ораторское искусство процветает на Сахалине, то дело
не обошлось и без речей; в Дербинском поселенец Маслов в своей речи несколько
раз назвал начальство «всемилостивейшим правительством».
Он рассказывает, что на Сахалине за все 22 года он ни
разу не был сечен и ни
разу не сидел в карцере.
Один чиновник, который живет на Сахалине уже 10 лет, говорил мне, что когда он в первый
раз приехал в Александровский пост, то едва
не утонул в болоте.
Сильные морозы зимою и сырость в течение всего года в Александровске ставят чернорабочего в положение иной
раз едва выносимое, какого он при той же работе, например при обыкновенной рубке дров,
не испытал бы в России.
Например, нагрузка и выгрузка пароходов,
не требующие в России от рабочего исключительного напряжения сил, в Александровске часто представляются для людей истинным мучением; особенной команды, подготовленной и выученной специально для работ на море, нет; каждый
раз берутся всё новые люди, и оттого случается нередко наблюдать во время волнения страшный беспорядок; на пароходе бранятся, выходят из себя, а внизу, на баржах, бьющихся о пароход, стоят и лежат люди с зелеными, искривленными лицами, страдающие от морской болезни, а около барж плавают утерянные весла.
У него была только одна прислуга, старуха-хохлушка, каторжная, и изредка, этак
раз в день, наведывался к нему каторжный Егор, дровотаск, который прислугою его
не считался, но «из уважения» приносил дров, убирал помои на кухне и вообще исполнял обязанности, которые были
не под силу старушке.
Внешностью своею Корсаковка до обмана похожа на хорошую русскую деревушку, и притом глухую, которой еще
не коснулась цивилизация, Я тут был в первый
раз в воскресенье после обеда.
За все девять зим ни
разу не было оттепели.
По его рассказу, жена у него была красавица и он очень любил ее, но как-то
раз, повздорив с ней, он поклялся перед образом, что убьет ее, и с этого времени до самого убийства какая-то невидимая сила
не переставала шептать ему на ухо: «Убей, убей!» До суда он сидел в больнице св.
Здесь есть пахотная земля, есть скот, но ни
разу не было урожая.
[Я встречал немало раненых и страдающих язвами, но ни
разу не слышал запаха иодоформа, хотя на Сахалине ежегодно расходуется его больше полупуда.]
Это каторжный, старик, который с первого же дня приезда своего на Сахалин отказался работать, и перед его непобедимым, чисто звериным упрямством спасовали все принудительные меры; его сажали в темную, несколько
раз секли, но он стоически выдерживал наказание и после каждой экзекуции восклицал: «А все-таки я
не буду работать!» Повозились с ним и в конце концов бросили.
Каждый каторжный должен подняться вверх с санками
не менее 13
раз в день — в этом заключается урок.
В старом руднике, где они работают, пласт
не выше аршина, место разработки находится в 230 саж. от выхода, верхний слой пласта дает сильную течь, отчего работать приходится в постоянной сырости; живут они на собственном продовольствии, в помещении, которое во много
раз хуже тюрьмы.
Кротость агнца, однако,
не помешала Хвостову в 1806 г. уничтожить японские магазины и взять в плен четырех японцев в Южном Сахалине на берегу Анивы, а в 1807 г. он вместе со своим другом Давыдовым разгромил японские фактории на Курильских островах и еще
раз поразбойничал на Южном Сахалине.
А их
не мешало бы считать хотя бы
раз в 5-10 лет, иначе важный вопрос о влиянии ссыльной колонии на их численный состав долго еще будет открытым и решаться произвольно.
На юге среди зимы бывает оттепель, чего ни
разу не наблюдали около Дуэ и Рыковского; реки вскрываются раньше, и солнце выглядывает из-за облаков чаще.
Обыкновенно они бывают защищены от холодных ветров, и в то время как на соседних горах и трясинах растительность поражает своею скудостью и мало отличается от полярной, здесь, в еланях, мы встречаем роскошные рощи и траву
раза в два выше человеческого роста; в летние,
не пасмурные дни земля здесь, как говорится, парит, во влажном воздухе становится душно, как в бане, и согретая почва гонит все злаки в солому, так что в один месяц, например, рожь достигает почти сажени вышины.
Находятся Кресты на реке Такоэ, как
раз при впадении в нее притока; почва — суглинок с хорошим налетом ила, урожаи бывают почти каждый год, лугов много, и люди, по счастью, оказались порядочными хозяевами; но в первые годы селение мало отличалось от Верхнего Армудана и едва
не погибло.
Дело в том, что посажено было здесь на участки сразу 30 человек; это было как
раз то время, когда из Александровска долго
не присылали инструментов, и поселенцы отправились к месту буквально с голыми руками.
Ведь если бы
не жены свободного состояния, добровольно пришедшие за мужьями, то свободных семей в колонии было бы в 4
раза больше, чем законных.
Первых меньше почти в три
раза; в большинстве они прибыли на остров уже в тех возрастах, когда дети сознают: они помнят и любят родину; вторые же, сахалинские уроженцы, никогда
не видели ничего лучше Сахалина и должны тяготеть к нему, как к своей настоящей родине.
Чиновники, которым вверена была сельскохозяйственная колония, в громадном большинстве до своего поступления на службу
не были ни помещиками, ни крестьянами и с сельским хозяйством
не были знакомы вовсе; для своих ведомостей они всякий
раз пользовались только теми сведениями, которые собирали для них надзиратели.
В двух северных округах ни
разу не была наблюдаема сумма тепла, достаточная для полного вызревания овса и пшеницы, и только два года дали сумму тепла, достаточную для созревания ячменя.
Буссе пишет, что айно, увидев в первый
раз в жизни свиней, испугались; да и Миддендорф говорит, что когда на Амуре в первый
раз были разведены овцы, то волки
не трогали их.
Если в саксонских и прусских тюрьмах заключенные получают мясо только три
раза в неделю, каждый
раз в количестве,
не достигающем и 1/5 фунта, и если тамбовский крестьянин съедает 4 ф. хлеба в день, то это
не значит, что сахалинский ссыльный получает много мяса и мало хлеба, а значит только, что германские тюрьмоведы боятся быть заподозренными в ложной филантропии и что пища тамбовского мужика отличается большим содержанием хлеба.
8 сентября, в праздник, я после обедни выходил из церкви с одним молодым чиновником, и как
раз в это время несли на носилках покойника; несли четверо каторжных, оборванные, с грубыми испитыми лицами, похожие на наших городских нищих; следом шли двое таких же, запасных, женщина с двумя детьми и черный грузин Келбокиани, одетый в вольное платье (он служит писарем и зовут его князем), и все, по-видимому, спешили, боясь
не застать в церкви священника.
«За перекличку номеров, кто сам
не может, должен платить по гривеннику;
раз заплатит, другой
раз заплатит, а там и поймет, что это невыгодно.
Между прочим, на этот
раз я тут заметил грузина, который бродил, как тень, около входов в карцеры; он уже пять месяцев сидит здесь, в темных сенях, как подозреваемый в отравлении, и ждет расследования, которое до сих пор еще
не началось.
— Арестанты, особенно кандальные, любят подавать всякие вздорные прошения. Когда я был назначен сюда и в первый
раз обходил тюрьму, то мне было подано до 50 прошений; я принял, но объявил просителям, что те из них, прошения которых окажутся
не заслуживающими внимания, будут наказаны. Только два прошения оказались уважительными, остальные же — чепухой. Я велел высечь 48 человек. Затем в другой
раз 25, потом всё меньше и меньше, и теперь уже просьб мне
не подают. Я отучил их.
— Повесили в другой
раз, — заключил свой рассказ начальник округа. — Потом я
не мог спать целый месяц.
Ввиду того, что солдаты лечатся у своих военных врачей, а чиновники и их семьи у себя на дому, надо думать, что в число 11309 вошли только ссыльные и их семьи, причем каторжные составляли большинство, и что таким образом каждый ссыльный и прикосновенный к ссылке обращался за медицинскою помощью
не менее одного
раза в год.
Причины смерти почти всякий
раз регистрируются священниками по запискам врачей и фельдшеров, много тут фантазии, [Между прочим, я встречал тут такие диагнозы, как неумеренное питье от груди, неразвитость к жизни, душевная болезнь сердца, воспаление тела, внутреннее истощение, курьезный пневмоний, Шпер и проч.] но в общем этот материал по существу тот же, что и в «Правдивых книгах»,
не лучше и
не хуже.
Мне лично ни
разу не пришлось видеть на Сев<ерном>
Азиатская холера на Сахалине
не была ни
разу.
Смерть от сибирской язвы в метрических книгах упоминается только один
раз. Ни сап, ни водобоязнь на острове еще
не наблюдались.
И едва ли это описка фельдшера или священника, так как «старческий маразм», как причина смерти у людей
не старых и
не достигших 60 лет, упоминается в метрических книгах 45
раз.
С женскими болезнями обращались в 1889 г. в лазарет
не часто, всего 105
раз. Между тем в колонии почти нет здоровых женщин. В акте одной из комиссий по продовольствию каторжных, в которой участвовал заведующий медицинскою частью, сказано, между прочим: «Около 70 % ссыльнокаторжных женщин страдают хроническими женскими болезнями». Случалось, что во всей вновь прибывшей партии арестанток
не оказывалось ни одной здоровой.
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди ты сам: // Два
раза заглянул, а там // Уж к ним и носу
не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; //
Не в первый
раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем
не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
Поверьте: моего стыда // Вы
не узнали б никогда, // Когда б надежду я имела // Хоть редко, хоть в неделю
раз // В деревне нашей видеть вас, // Чтоб только слышать ваши речи, // Вам слово молвить, и потом // Всё думать, думать об одном // И день и ночь до новой встречи.
Шутить он
не любил и двумя городами
разом хотел заткнуть глотку всем другим портным, так, чтобы впредь никто
не появился с такими городами, а пусть себе пишет из какого-нибудь «Карлсеру» или «Копенгара».
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько
раз себе глаза, желая увериться,
не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло на то, — подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».