Неточные совпадения
Пока я плыл по Амуру, у меня было такое чувство, как будто я
не в России, а где-то в Патагонии или Техасе;
не говоря уже об оригинальной,
не русской природе, мне всё
время казалось, что склад нашей русской жизни совершенно чужд коренным амурцам, что Пушкин и Гоголь тут непонятны и потому
не нужны, наша история скучна и мы, приезжие из России, кажемся иностранцами.
Рыцарское обращение с женщиной возводится почти в культ и в то же
время не считается предосудительным уступить за деньги приятелю свою жену; или вот еще лучше: с одной стороны, отсутствие сословных предрассудков — здесь и с ссыльным держат себя, как с ровней, а с другой —
не грех подстрелить в лесу китайца-бродягу, как собаку, или даже поохотиться тайком на горбачиков.
Что перешеек и полуостров Сахалин —
не мифы, а существовали когда-то на самом деле, в настоящее
время уже доказано.
Командир «Байкала»
не доверяет официальной карте и смотрит в свою собственную, которую сам чертит и исправляет во
время плавания.
Это единственное место, где могут во
время бури укрываться суда, плавающие по проливу, и
не будь ее, судоходство у сахалинских берегов, которые сплошь негостеприимны, было бы немыслимо.
Чтобы скоротать
время, я и механик удили с палубы рыбу, и нам попадались очень крупные, толстоголовые бычки, каких мне
не приходилось ловить ни в Черном, ни в Азовском море.
Доктор рассказал мне, что незадолго до моего приезда, во
время медицинского осмотра скота на морской пристани, у него произошло крупное недоразумение с начальником острова и что будто бы даже в конце концов генерал замахнулся на него палкой; на другой же день он был уволен по прошению, которого
не подавал.
Я
не могу забыть о том удовольствии, какое доставляли мне беседы с ним, и как приятно в первое
время поражало постоянно высказываемое им отвращение к телесным наказаниям.
Или придешь к знакомому и,
не заставши дома, сядешь писать ему записку, а сзади в это
время стоит и ждет его слуга — каторжный с ножом, которым он только что чистил в кухне картофель.
Чтобы облегчить мой труд и сократить
время, мне любезно предлагали помощников, но так как, делая перепись, я имел главною целью
не результаты ее, а те впечатления, которые дает самый процесс переписи, то я пользовался чужою помощью только в очень редких случаях.
Голодать и вообще терпеть какие-либо лишения во
время моих разъездов по Сахалину мне
не приходилось.
Дуйские каторжные с течением
времени становились поселенцами, из России прибывали каторжные с семьями, которых нужно было сажать на землю; приказано было считать Сахалин землею плодородною и годною для сельскохозяйственной колонии, и где жизнь
не могла привиться естественным порядком, там она мало-помалу возникла искусственным образом, принудительно, ценой крупных денежных затрат и человеческих сил.
Не брезговали ею и горькие пьяницы из чиновников; я знаю одного такого, который во
время запоя за бутылку спирта отдавал арестантам буквально последнее.
Но, говоря о семейных каторжных, нельзя мириться с другим беспорядком — с нерасчетливостью администрации, с какою она разрешает десяткам семейств селиться там, где нет ни усадебной, ни пахотной земли, ни сенокосов, в то
время как в селениях других округов, поставленных в этом отношении в более благоприятные условия, хозяйничают только бобыли, и хозяйства
не задаются вовсе благодаря недостатку женщин.
В 1872 г. на Каре, как писал г. Власов в своем отчете, при одной из казарм совсем
не было отхожего места, и преступники выводились для естественной надобности на площадь, и это делалось
не по желанию каждого из них, а в то
время, когда собиралось несколько человек.
Его белье, пропитанное насквозь кожными отделениями,
не просушенное и давно
не мытое, перемешанное со старыми мешками и гниющими обносками, его портянки с удушливым запахом пота, сам он, давно
не бывший в бане, полный вшей, курящий дешевый табак, постоянно страдающий метеоризмом; его хлеб, мясо, соленая рыба, которую он часто вялит тут же в тюрьме, крошки, кусочки, косточки, остатки щей в котелке; клопы, которых он давит пальцами тут же на нарах, — всё это делает казарменный воздух вонючим, промозглым, кислым; он насыщается водяными парами до крайней степени, так что во
время сильных морозов окна к утру покрываются изнутри слоем льда и в казарме становится темно; сероводород, аммиачные и всякие другие соединения мешаются в воздухе с водяными парами и происходит то самое, от чего, по словам надзирателей, «душу воротит».
Вся тягость работы
не в самой постройке, а в том, что каждое бревно, идущее в дело, каторжный должен притащить из леса, а рубка в настоящее
время производится за 8 верст от поста.
Например, нагрузка и выгрузка пароходов,
не требующие в России от рабочего исключительного напряжения сил, в Александровске часто представляются для людей истинным мучением; особенной команды, подготовленной и выученной специально для работ на море, нет; каждый раз берутся всё новые люди, и оттого случается нередко наблюдать во
время волнения страшный беспорядок; на пароходе бранятся, выходят из себя, а внизу, на баржах, бьющихся о пароход, стоят и лежат люди с зелеными, искривленными лицами, страдающие от морской болезни, а около барж плавают утерянные весла.
Однажды во
время выгрузки парохода я слышал, как смотритель тюрьмы сказал: «У меня люди целый день
не ели».
Существование местных копей
не вызывается необходимостью, так как до Дуэ недалеко и оттуда во всякое
время можно получать превосходный уголь.
По его рассказу, жена у него была красавица и он очень любил ее, но как-то раз, повздорив с ней, он поклялся перед образом, что убьет ее, и с этого
времени до самого убийства какая-то невидимая сила
не переставала шептать ему на ухо: «Убей, убей!» До суда он сидел в больнице св.
Те из жителей, которые, подобно корсаковцам, имеют большие пахотные участки, от 3 до 6 и даже 8 десятин,
не бедствуют, но таких участков мало и с каждым годом становится всё меньше и меньше, и в настоящее
время больше половины хозяев владеют участками от 1/8 до 1 1/2 дес., а это значит, что хлебопашество дает им одни только убытки.
Из Александровска в Арковскую долину ведут две дороги: одна — горная, по которой при мне
не было проезда, так как во
время лесных пожаров на ней сгорели мосты, и другая — по берегу моря; по этой последней езда возможна только во
время отлива.
Рыли туннель, заведующие работами катались по рельсам в вагоне с надписью «Александровск-Пристань», а каторжные в это
время жили в грязных, сырых юртах, потому что для постройки казарм
не хватало людей.
Прежде их изводили хлорною известью, вымораживали во
время сильных морозов, но теперь и это
не помогает.
С недавнего
времени, впрочем, рыковская тюрьма, благодаря некоторым своим особенностям, которых трудно
не заметить, стала считаться лучшею тюрьмой во всем Сев<ерном> Сахалине.
Взрослых женщин только 30, по одной на 10 человек, и точно в насмешку, чтобы дать сильнее почувствовать печальный смысл этой пропорции,
не так давно смерть заглянула в Палево и похитила в короткое
время трех сожительниц.
Вычислить пространство, занимаемое ими, в квадратных верстах в настоящее
время едва ли возможно, так как протяжение обоих округов к югу и северу
не обусловлено никакими границами.
Прежде чем покончить с Северным Сахалином, считаю
не лишним сказать немного о тех людях, которые жили здесь в разное
время и теперь живут независимо от ссыльной колонии.
В долине Дуйки Поляков нашел ножеобразный осколок обсидиана, наконечники стрел из камня, точильные камни, каменные топоры и проч.; эти находки дали ему право заключить, что в долине Дуйки, в отдаленные
времена, жили люди, которые
не знали металлов; это были жители каменного века.
Оба они кончили жизнь
не совсем обыкновенно: утонули в Неве, через которую торопились перейти в то самое
время, когда разводили мост.
В настоящее
время русские, оставленные Хвостовым, на Северном Сахалине уже забыты, и об их детях ничего
не известно.
Живут они в Северном Сахалине, по западному и восточному побережью и по рекам, главным образом по Тыми; [Гиляки в виде немногочисленного племени живут по обоим берегам Амура, в нижнем его течении, начиная, примерно, с Софийска, затем по Лиману, по смежному с ним побережью Охотского моря и в северной части Сахалина; в продолжение всего того
времени, за которое имеются исторические сведения об этом народе, то есть за 200 лет, никаких сколько-нибудь значительных изменений в положении их границ
не произошло.
Предполагают, что когда-то родиной гиляков был один только Сахалин и что только впоследствии они перешли оттуда на близлежащую часть материка, теснимые с юга айнами, которые двигались из Японии, в свою очередь теснимые японцами.] селения старые, и те их названия, какие упоминаются у старых авторов, сохранились и по сие
время, но жизнь все-таки нельзя назвать вполне оседлой, так как гиляки
не чувствуют привязанности к месту своего рождения и вообще к определенному месту, часто оставляют свои юрты и уходят на промыслы, кочуя вместе с семьями и собаками по Северному Сахалину.
Даже самая теплая одежда скроена и сшита так, чтобы
не стеснять его ловких и быстрых движений на охоте и во
время езды на собаках.
Мне
не приходилось слышать на Сахалине ни про какие эпидемии; можно сказать, что за последние 20 лет их
не было тут вовсе, кроме, впрочем, эпидемического конъюнктивита, который наблюдается и в настоящее
время.
Вероятно, никогда в другое
время в Татарском проливе, обыкновенно сердитом,
не хохотали так много.
Первые попытки были
не совсем удачны: русские мало были знакомы с чисто техническою стороной дела; теперь же они попривыкли, и хотя Демби
не так доволен ими, как китайцами, но все-таки уже можно серьезно рассчитывать, что со
временем будут находить себе здесь кусок хлеба сотни поселенцев.
[Майор Ш., надо отдать ему справедливость, относился с полным уважением к моей литературной профессии и всё
время, пока я жил в Корсаковске, всячески старался, чтобы мне
не было скучно.
Поселился он на Сахалине еще в доисторические
времена, когда
не начиналась каторга, и это казалось до такой степени давно, что даже сочинили легенду о «происхождении Сахалина», в которой имя этого офицера тесно связано с геологическими переворотами: когда-то, в отдаленные
времена, Сахалина
не было вовсе, но вдруг, вследствие вулканических причин, поднялась подводная скала выше уровня моря, и на ней сидели два существа — сивуч и штабс-капитан Шишмарев.
Тут я записал девять стариков в возрасте от 65 до 85 лет. Один из них, Ян Рыцеборский, 75 лет, с физиономией солдата
времен очаковских, до такой степени стар, что, вероятно, уже
не помнит, виноват он или нет, и как-то странно было слышать, что всё это бессрочные каторжники, злодеи, которых барон А. Н. Корф, только во внимание к их преклонным летам, приказал перевести в поселенцы.
Она издает приторно слащавый, но
не противный запах гниющей водоросли, и для южного моря этот запах так же типичен, как ежеминутный взлет диких морских уток, которые развлекают вас всё
время, пока вы едете по берегу.
Примера этих трех маленьких селений, я думаю, достаточно, чтобы наконец взять за правило, что в настоящее
время, пока еще колония молода и
не окрепла, чем меньше хозяев, тем лучше, и что чем длиннее улица, тем она беднее.
Едучи со мной, г. Б. жаловался мне, что он сильно тоскует по Малороссии и что ничего ему так
не хочется теперь, как посмотреть на вишню в то
время, когда она висит на дереве.
Обыкновенно они бывают защищены от холодных ветров, и в то
время как на соседних горах и трясинах растительность поражает своею скудостью и мало отличается от полярной, здесь, в еланях, мы встречаем роскошные рощи и траву раза в два выше человеческого роста; в летние,
не пасмурные дни земля здесь, как говорится, парит, во влажном воздухе становится душно, как в бане, и согретая почва гонит все злаки в солому, так что в один месяц, например, рожь достигает почти сажени вышины.
Это был богатырского сложения человек, еще молодой и красивый, характера кроткого и сосредоточенного, — всё, бывало, молчит и о чем-то думает, — и с первого же
времени хозяева стали доверять ему, и когда уезжали из дому, то знали, что Вукол и денег
не вытащит из комода, и спирта в кладовой
не выпьет.
Дело в том, что посажено было здесь на участки сразу 30 человек; это было как раз то
время, когда из Александровска долго
не присылали инструментов, и поселенцы отправились к месту буквально с голыми руками.
Тут, на берегу, овладевают
не мысли, а именно думы; жутко и в то же
время хочется без конца стоять, смотреть на однообразное движение волн и слушать их грозный рев.
В казенной ведомости показано жителей только 7: 6 м. и 1 ж. В Сиске я
не был, но вот выдержка из чужого дневника: «Как селение, так и местность самая безотрадная; прежде всего, отсутствие хорошей воды, дров; жители пользуются из колодцев, в которых во
время дождей вода красная, тундровая.
Но все эти причины, обусловливающие обыкновенно хроническое вымирание инородцев,
не дают объяснения, почему айно исчезают так быстро, почти на наших глазах; ведь в последние 25–30 лет
не было ни войн, ни значительных эпидемий, а между тем в этот промежуток
времени племя уменьшилось больше чем наполовину.