Неточные совпадения
Офицер, сопровождавший солдат, узнав, зачем я еду
на Сахалин, очень удивился и стал уверять меня, что я не имею никакого
права подходить близко к каторге и колонии, так как я не состою
на государственной службе.
Конечно, я знал, что он не
прав, но всё же от слов его становилось мне жутко, и я боялся, что и
на Сахалине, пожалуй, я встречу точно такой же взгляд.
И в самом деле неинтересно глядеть: в окно видны грядки с капустною рассадой, около них безобразные канавы, вдали маячит тощая, засыхающая лиственница. Охая и держась за бока, вошел хозяин и стал мне жаловаться
на неурожаи, холодный климат, нехорошую, землю. Он благополучно отбыл каторгу и поселение, имел теперь два дома, лошадей и коров, держал много работников и сам ничего не делал, был женат
на молоденькой, а главное, давно уже имел
право переселиться
на материк — и все-таки жаловался.
В одном селении, говоря о том, что крестьяне из ссыльных теперь уже имеют
право переезда
на материк, он сказал: «А потом можете и
на родину, в Россию».]
Татарские фамилии, как мне говорили, сохраняют и
на Сахалине, несмотря
на лишение всех
прав состояния, приставки и частицы, означающие высокие звания и титулы.
Не говоря о надворном советнике, занимающем
на Сахалине должность землемера, почему хозяева свободного состояния и крестьяне из ссыльных не уходят
на материк, если имеют
на то
право?
Судя по очень малому числу крестьян, — их только 19, — нужно заключить, что каждый хозяин сидит
на участке столько времени, сколько нужно ему для получения крестьянских
прав, то есть
права бросить хозяйство и уехать
на материк.
Арестант, имеющий и любящий деньги и пришедший из-за них
на каторгу, кулак, скопидом и мошенник, берет
на откуп у товарищей-каторжных
право монопольной торговли в казарме, и если место бойкое и многолюдное, то арендная плата, поступающая в пользу арестантов, может простираться даже до нескольких сотен рублей в год.
У меня нет точных цифр относительно урожаев, а показаниям самих корсаковцев верить нельзя, но по некоторым признакам, как, например, большое количество скота, внешняя обстановка жизни и то, что здешние крестьяне не торопятся уезжать
на материк, хотя давно уже имеют
на это
право, следует заключить, что урожаи здесь не только кормят, но и дают некоторый избыток, располагающий поселенца к оседлой жизни.
Один живет
на деньги, которые он привез с собой из России, и таких большинство, другой — в писарях, третий — в дьячках, четвертый — держит лавочку, хотя по закону не имеет
на это
права, пятый — променивает арестантский хлам
на японскую водку, которую продает, и проч. и проч.
Они еще в разряде испытуемых и поэтому не имеют
права иметь при себе деньги, и один из них жаловался, что ему не
на что купить табаку, а от курения, ему кажется, кашель у него становится легче.
Ему было страшно от мысли, что он не дождется крестьянских
прав и умрет
на Сахалине.
Как-то, прислуживая за обедом мне и одному чиновнику, он подал что-то не так, как нужно, и чиновник крикнул
на него строго: «Дурак!» Я посмотрел тогда
на этого безответного старика и, помнится, подумал, что русский интеллигент до сих пор только и сумел сделать из каторги, что самым пошлым образом свел ее к крепостному
праву.
Похоже, как будто сама администрация не верит в сельскохозяйственную колонию и мало-помалу успокоилась
на мысли, что земля нужна поселенцу ненадолго, всего
на шесть лет, так как, получив крестьянские
права, он непременно покинет остров, и что при таких условиях вопрос об участках может иметь одно лишь формальное значение.
Но в этом его новом состоянии все-таки еще остается главный элемент ссылки: он не имеет
права вернуться
на родину.
На вопрос, может ли воспользоваться льготой и вообще получить крестьянские
права поселенец, который не имеет своего хозяйства, потому что служит поваром у чиновника или подмастерьем у сапожника, в Корсаковском округе ответили мне утвердительно, а в обоих северных — неопределенно.
Старик недавно получил крестьянские
права и теперь уезжал с женою
на материк, сначала во Владивосток, а потом «куда бог даст».
Крестьянские
права поселка получает обыкновенно
на льготных основаниях, через шесть лет.
Дело в том, что хотя с лишением всех
прав состояния поражаются супружеские
права осужденного и он уже не существует для семьи, как бы умер, но тем не менее все-таки его брачные
права в ссылке определяются не обстоятельствами, вытекающими из его дальнейшей жизни, а волею супруга не осужденного, оставшегося
на родине.
Ссыльным мужчинам разрешается жениться
на преступницах, лица же женского пола, лишенные всех
прав состояния, до перечисления в крестьянское сословие могут выходить только за ссыльных.
Родители сахалинского уроженца обыкновенно начинают отбывать наказание еще задолго до появления его
на свет, и пока он родится, растет и достигает 10-летнего возраста, они в большинстве уже успевают получить крестьянские
права и уехать
на материк.
Когда его родителей присылают
на Сахалин, то ему бывает уже 5-8-10 лет; пока они отбывают каторгу и поселение, он выходит из детского возраста, и пока потом родители хлопочут о крестьянских
правах, становится уже работником, и прежде чем совсем уехать
на материк, успевает несколько раз побывать
на заработках во Владивостоке и в Николаевске.
Право ребенка
на эту помощь определяется личным усмотрением чиновников, которые слово «беднейший» понимают каждый по-своему...
Прежде всего, мне кажется,
право на помощь не следует обставлять требованиями такого ценза, как «беднейший», «калека» и т. п.
Меньше всего бегают из Корсаковского округа, потому что здесь урожаи лучше, преобладают среди арестантов краткосрочные, климат мягче и легче получить крестьянские
права, чем
на Северном Сахалине, а по отбытии каторги, чтобы добыть себе кусок хлеба, нет надобности возвращаться в рудник.
Неточные совпадения
Янтарь
на трубках Цареграда, // Фарфор и бронза
на столе, // И, чувств изнеженных отрада, // Духи в граненом хрустале; // Гребенки, пилочки стальные, // Прямые ножницы, кривые, // И щетки тридцати родов // И для ногтей, и для зубов. // Руссо (замечу мимоходом) // Не мог понять, как важный Грим // Смел чистить ногти перед ним, // Красноречивым сумасбродом. // Защитник вольности и
прав // В сем случае совсем неправ.
Стихи
на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые дни? // Что день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды;
прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и день забот, // Благословен и тьмы приход!
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски.
Право, страх! // Могу ли их себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь
на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
А где, бишь, мой рассказ несвязный? // В Одессе пыльной, я сказал. // Я б мог сказать: в Одессе грязной — // И тут бы,
право, не солгал. // В году недель пять-шесть Одесса, // По воле бурного Зевеса, // Потоплена, запружена, // В густой грязи погружена. // Все домы
на аршин загрязнут, // Лишь
на ходулях пешеход // По улице дерзает вброд; // Кареты, люди тонут, вязнут, // И в дрожках вол, рога склоня, // Сменяет хилого коня.
Так проповедовал Евгений. // Сквозь слез не видя ничего, // Едва дыша, без возражений, // Татьяна слушала его. // Он подал руку ей. Печально // (Как говорится, машинально) // Татьяна молча оперлась, // Головкой томною склонясь; // Пошли домой вкруг огорода; // Явились вместе, и никто // Не вздумал им пенять
на то: // Имеет сельская свобода // Свои счастливые
права, // Как и надменная Москва.