Неточные совпадения
Так, николаевский купец Иванов, ныне покойный,
каждое лето ездил
на Сахалин и брал там с гиляков дань, а неисправных плательщиков истязал и вешал.
Глубина уменьшалась через
каждую милю
на одну сажень.
Жалуются даже
на засуху, и офицеры ходят в кителях, а это бывает не
каждое лето.
Один корреспондент пишет, что вначале он трусил чуть не
каждого куста, а при встречах
на дороге и тропинках с арестантом ощупывал под пальто револьвер, потом успокоился, придя к заключению, что «каторга в общем — стадо баранов, трусливых, ленивых, полуголодных и заискивающих». Чтобы думать, что русские арестанты не убивают и не грабят встречного только из трусости и лени, надо быть очень плохого мнения о человеке вообще или не знать человека.
Говорили
каждый за себя или один за всё селение, и так как ораторское искусство процветает
на Сахалине, то дело не обошлось и без речей; в Дербинском поселенец Маслов в своей речи несколько раз назвал начальство «всемилостивейшим правительством».
Каждую женскую карточку я перечеркивал вдоль красным карандашом и нахожу, что это удобнее, чем иметь особую рубрику для отметки пола. Я записывал только наличных членов семьи; если мне говорили, что старший сын уехал во Владивосток
на заработки, а второй служит в селении Рыковском в работниках, то я первого не записывал вовсе, а второго заносил
на карточку в месте его жительства.
Я сосчитал 161 хозяйство, которые ютятся со своими стройками и огородами
на усадьбах, имеющих
каждая не более 20 кв. сажен.
Судя по очень малому числу крестьян, — их только 19, — нужно заключить, что
каждый хозяин сидит
на участке столько времени, сколько нужно ему для получения крестьянских прав, то есть права бросить хозяйство и уехать
на материк.
Население здесь перебивается кое-как, но оно тем не менее все-таки
каждый день пьет чай, курит турецкий табак, ходит в вольном платье, платит за квартиры; оно покупает дома у крестьян, отъезжающих
на материк, и строит новые.
В 1872 г.
на Каре, как писал г. Власов в своем отчете, при одной из казарм совсем не было отхожего места, и преступники выводились для естественной надобности
на площадь, и это делалось не по желанию
каждого из них, а в то время, когда собиралось несколько человек.
Например, нагрузка и выгрузка пароходов, не требующие в России от рабочего исключительного напряжения сил, в Александровске часто представляются для людей истинным мучением; особенной команды, подготовленной и выученной специально для работ
на море, нет;
каждый раз берутся всё новые люди, и оттого случается нередко наблюдать во время волнения страшный беспорядок;
на пароходе бранятся, выходят из себя, а внизу,
на баржах, бьющихся о пароход, стоят и лежат люди с зелеными, искривленными лицами, страдающие от морской болезни, а около барж плавают утерянные весла.
С высокого берега смотрели вниз чахлые, больные деревья; здесь
на открытом месте
каждое из них в одиночку ведет жестокую борьбу с морозами и холодными ветрами, и
каждому приходится осенью и зимой, в длинные страшные ночи, качаться неугомонно из стороны в сторону, гнуться до земли, жалобно скрипеть, — и никто не слышит этих жалоб.
Чем дальше в лес, тем больше дров: все арковцы должны, задолженность их растет с
каждым новым посевом, с
каждою лишнею головой скота, а у некоторых она простирается уже до неоплатной цифры — двух и даже трехсот рублей
на душу.
Это каторжный, старик, который с первого же дня приезда своего
на Сахалин отказался работать, и перед его непобедимым, чисто звериным упрямством спасовали все принудительные меры; его сажали в темную, несколько раз секли, но он стоически выдерживал наказание и после
каждой экзекуции восклицал: «А все-таки я не буду работать!» Повозились с ним и в конце концов бросили.
По контракту, заключенному в 1875 г.
на 24 года, общество пользуется участком
на западном берегу Сахалина
на две версты вдоль берега и
на одну версту в глубь острова; ему предоставляются бесплатно свободные удобные места для склада угля в Приморской области я прилегающих к ней островах; нужный для построек и работ строительный материал общество получает также бесплатно; ввоз всех предметов, необходимых для технических и хозяйственных работ и устройства рудников, предоставляется беспошлинно; за
каждый пуд угля, покупаемый морским ведомством, общество получает от 15 до 30 коп.; ежедневно в распоряжение общества командируется для работ не менее 400 каторжных; если же
на работы будет выслано меньше этого числа, то за
каждого недостающего рабочего казна платит обществу штрафу один рубль в день; нужное обществу число людей может быть отпускаемо и
на ночь.
В 1889-90 г.
каждый каторжный добывал, в среднем, 10,8 п. в день,
на 4,2 пуда менее нормы, установленной рудничною администрацией.
И здесь естественные и экономические законы как бы уходят
на задний план, уступая свое первенство таким случайностям, как, например, большее или меньшее количество неспособных к труду, больных, воров или бывших горожан, которые здесь занимаются хлебопашеством только поневоле; количество старожилов, близость тюрьмы, личность окружного начальника и т. д. — всё это условия, которые могут меняться через
каждые пять лет и даже чаще.
Капли, падавшие с потолка
на решетки венских стульев, производили гулкий, звенящий звук, и после
каждого такого звука кто-то шептал в отчаянии: «Ах, боже мой, боже мой!» Рядом с амбаром находилась тюрьма.
Так как в районе
каждой тюрьмы мне приходилось прежде всего пользоваться канцелярским материалом для справок и услугами грамотных людей, то во всем Тымовском округе, и особенно в Рыковском, я не мог не заметить
на первых порах того обстоятельства, что здешние писаря хорошо подготовлены и дисциплинированны, как будто прошли специальную школу; подворные описи и алфавиты они ведут в образцовом порядке.
Около
каждой юрты обыкновенно стоит сушильня, наполненная доверху распластанною рыбой, которая издали, особенно когда она освещена солнцем, бывает похожа
на коралловые нити.
Главная улица шоссирована и содержится в порядке,
на ней тротуары, фонари и деревья, и метет ее
каждый день клейменый старик.
Там, где главная улица упирается в тюремный забор, находятся ворота, очень скромные
на вид, и что это не простые, обывательские ворота, а вход в тюрьму, видно только по надписи да по тому еще, что
каждый вечер тут толпятся каторжные, которых впускают в калитку поодиночке и при этом обыскивают.
Находятся Кресты
на реке Такоэ, как раз при впадении в нее притока; почва — суглинок с хорошим налетом ила, урожаи бывают почти
каждый год, лугов много, и люди, по счастью, оказались порядочными хозяевами; но в первые годы селение мало отличалось от Верхнего Армудана и едва не погибло.
Обещали безвозмездно в течение двух лет довольствовать их мукой и крупой, снабдить
каждую семью заимообразно земледельческими орудиями, скотом, семенами и деньгами, с уплатою долга через пять лет, и освободить их
на 20 лет от податей и рекрутской повинности.
Так как они выразили желание заниматься сельским хозяйством, то генерал-губернатор Восточной Сибири приказал выдать
каждому из них шесть быков, лошадь, корову, семена для посева и продовольствие
на два года.
Так, для каторжных отряда исправляющихся десять месяцев считаются за год, и если каторжные второго и третьего разряда, то есть осужденные
на сроки от 4 до 12 лет, назначаются
на рудничные работы, то
каждый год, проведенный ими
на этих работах, засчитывается за полтора года.
[
На Сахалине в
каждой канцелярии имеется «Таблица исчисления сроков».
Пока несомненно одно, что колония была бы в выигрыше, если бы
каждый каторжный, без различия сроков, по прибытии
на Сахалин тотчас же приступал бы к постройке избы для себя и для своей семьи и начинал бы свою колонизаторскую деятельность возможно раньше, пока он еще относительно молод и здоров; да и справедливость ничего бы не проиграла от этого, так как, поступая с первого же дня в колонию, преступник самое тяжелое переживал бы до перехода в поселенческое состояние, а не после.
[Со временем выбор новых мест будет возложен в
каждом округе
на комиссию из чинов тюремного ведомства, топографа, агронома и врача, и тогда по протоколам этой комиссии можно будет судить, почему выбрана та или другая местность.
Неблагоприятно отзывается
на росте
каждого селения также еще пестрота иного рода: в колонию поступает много старых, слабых, больных физически и психически, преступных, неспособных к труду, практически не подготовленных, которые
на родине жили в городе и не занимались сельским хозяйством.
Если муж не из таких, которые убивают или бегают, то все-таки
каждый день жене приходится бояться, как бы его не наказали, не взвели бы
на него напраслины, как бы он не надорвался, не заболел, не умер.
В том, что ссыльные не вступают в законный брак, часто бывают виноваты также несовершенства статейных списков, создающие в
каждом отдельном случае целый ряд всяких формальностей, томительных, во вкусе старинной волокиты, ведущих к тому лишь, что ссыльный, истратившись
на писарей, гербовые марки и телеграммы, в конце концов безнадежно машет рукой и решает, что законной семьи у него не быть.
Право ребенка
на эту помощь определяется личным усмотрением чиновников, которые слово «беднейший» понимают
каждый по-своему...
Картофель вообще дает хорошие урожаи, и это подтверждается не только цифрами, но и личным впечатлением; я не видел закромов или мешков с зерном, не видел, чтобы ссыльные ели пшеничный хлеб, хотя пшеницы здесь сеется больше, чем ржи, но зато в
каждой избе я видел картофель и слышал жалобы
на то, что зимою много картофеля сгнило.
Но
на практике эта статья неудобоисполнима, так как духовное лицо пришлось бы приглашать
каждый день; да и подобного рода торжественность как-то не вяжется с рабочею обстановкой.
Почти
каждый день в своих приказах он штрафует их, смещает
на низшие оклады или же совсем увольняет: одного за неблагонадежность и неисполнительность, другого — за безнравственность, недобросовестность и неразвитие, третьего — за кражу казенного провианта, вверенного его хранению, а четвертого — за укрывательство; пятый, будучи назначен
на баржу, не только не смотрел за порядком, но даже сам подавал пример к расхищению
на барже грецких орехов; шестой — состоит под следствием за продажу казенных топоров и гвоздей; седьмой — замечен неоднократно в недобросовестном заведовании фуражным довольствием казенного скота; восьмой — в предосудительных сделках с каторжными.
Нигде старое так скоро не забывается, как
на Сахалине, именно благодаря чрезвычайной подвижности ссыльного населения, которое здесь меняется коренным образом
каждые пять лет, и отчасти отсутствию в здешних канцеляриях порядочных архивов.
На самом деле далеко не всё число наказанных телесно попадает в ведомость: в ведомости Тымовского округа показано за 1889 г. только 57 каторжных, наказанных розгами, а в Корсаковском только 3, между тем как в обоих округах секут
каждый день по нескольку человек, а в Корсаковском иногда по десятку.
Палач стоит сбоку и бьет так, что плеть ложится поперек тела. После
каждых пяти ударов он медленно переходит
на другую сторону и дает отдохнуть полминуты. У Прохорова волосы прилипли ко лбу, шея надулась; уже после 5-10 ударов тело, покрытое рубцами еще от прежних плетей, побагровело, посинело; кожица лопается
на нем от
каждого удара.
Предварительно уговорившись с рядовым или гиляком, несколько человек каторжных бегут из тюрьмы и в условленном месте, где-нибудь в тайге или
на морском берегу, встречаются со своим конвоиром; тот ведет их назад в тюрьму, как пойманных, и получает по три рубля за
каждого; потом, конечно, происходит дележ.
Эти цифры относятся к одному отчетному году, но если взять наличную массу каторжных за всё время ее пребывания
на острове, то отношение бегавших в разное время к общему составу выразится не менее, как в 60 %, то есть из
каждых пяти человек, которых вы видите в тюрьме или
на улице, наверное, трое уже бегали.
Ввиду того, что солдаты лечатся у своих военных врачей, а чиновники и их семьи у себя
на дому, надо думать, что в число 11309 вошли только ссыльные и их семьи, причем каторжные составляли большинство, и что таким образом
каждый ссыльный и прикосновенный к ссылке обращался за медицинскою помощью не менее одного раза в год.
В отчете указаны и меры, употребляемые против сифилиса: 1) осмотр каторжных 1 и 15 числа
каждого месяца; 2) осмотр партий, вновь прибывающих
на остров; 3) еженедельный осмотр женщин сомнительной нравственности; 4) наблюдение за бывшими больными сифилисом.
Другие же заболевают
на острове, где
каждый день и
каждый час представляется достаточно причин, чтобы человеку некрепкому, с расшатанными нервами, сойти с ума.