Неточные совпадения
Перед
глазами широко расстилается Лиман, впереди чуть видна туманная полоса — это каторжный остров; налево, теряясь
в собственных извилинах, исчезает во мгле берег, уходящий
в неведомый север.
Возвращался он назад, по-видимому, с неспокойною душой: когда
в Китае впервые попались ему на
глаза записки Браутона, то он «обрадовался немало».
— Теперь у нас
в Тамбовской губернии, чай, жнут, — сказала хозяйка, — а тут
глаза бы мои не глядели.
В таких случаях приходилось определять возраст приблизительно, на
глаз, и потом проверять по статейному списку.
Дальше,
в самой избе, человек пять мужчин, которые называют себя кто — жильцом, кто — работником, а кто — сожителем; один стоит около печки и, надув щеки, выпучив
глаза, паяет что-то; другой, очевидно, шут, с деланно-глупою физиономией, бормочет что-то, остальные хохочут
в кулаки.
Днем маяк, если посмотреть на него снизу, — скромный белый домик с мачтой и с фонарем, ночью же он ярко светит
в потемках, и кажется тогда, что каторга глядит на мир своим красным
глазом.
Иной уже старик и толкует, что ему свет постыл и умирать пора, у него жестокий ревматизм и плохо видят
глаза, но с каким аппетитом произносит он без передышки извозчичью брань, растянутую
в длинную вязь из всяких отборных ругательных слов и вычурную, как заклинание от лихорадки.
Богатые чай пьют, а бедняки работают, надзиратели у всех на
глазах обманывают свое начальство, неизбежные столкновения рудничной и тюремной администраций вносят
в жизнь массу дрязг, сплетней и всяких мелких беспорядков, которые ложатся своею тяжестью прежде всего на людей подневольных, по пословице: паны дерутся — у хлопцев чубы болят.
Лицо у гиляка круглое, плоское, лунообразное, желтоватого цвета, скуластое, немытое, с косым разрезом
глаз и с жидкою, иногда едва заметною бородкой; волосы гладкие, черные, жесткие, собранные на затылке
в косичку.
С парохода видны
в бинокль и простым
глазом хороший строевой лес и береговые скаты, покрытые ярко-зеленою и, должно быть, сочною травой, но ни жилья, ни одной живой души.
Зимуя с Рудановским на Аниве и будучи старше его чином, майор назойливо требовал от него чинопочитания и соблюдения всех правил субординации, и это
в пустыне, почти с
глазу на
глаз, когда молодой человек весь был погружен
в серьезную научную работу.]
Затем следует Вторая Падь,
в которой шесть дворов. Тут у одного зажиточного старика крестьянина из ссыльных живет
в сожительницах старуха, девушка Ульяна. Когда-то, очень давно, она убила своего ребенка и зарыла его
в землю, на суде же говорила, что ребенка она не убила, а закопала его живым, — этак, думала, скорей оправдают; суд приговорил ее на 20 лет. Рассказывая мне об этом, Ульяна горько плакала, потом вытерла
глаза и спросила: «Капустки кисленькой не купите ли?»
Но все эти причины, обусловливающие обыкновенно хроническое вымирание инородцев, не дают объяснения, почему айно исчезают так быстро, почти на наших
глазах; ведь
в последние 25–30 лет не было ни войн, ни значительных эпидемий, а между тем
в этот промежуток времени племя уменьшилось больше чем наполовину.
Г-н Сузуки не скрывал своего восторга и оглядывал орден со всех сторон блестящими
глазами, как ребенок игрушку; на его «красивом и мужественном» лице я читал борьбу; ему хотелось поскорее побежать к себе и показать орден своей молоденькой жене (он недавно женился), и
в то же время вежливость требовала, чтобы он оставался с гостями.
Помнится, записывая
в одной избе татарского мальчика трех лет,
в ермолке, с широким расстоянием между
глазами, я сказал ему несколько ласковых слов, и вдруг равнодушное лицо его отца, казанского татарина, прояснилось, и он весело закивал головой, как бы соглашаясь со мной, что его сын очень хороший мальчик, и мне показалось, что этот татарин счастлив.
Дети провожают равнодушными
глазами партию арестантов, закованных
в кандалы; когда кандальные везут тачку с песком, то дети цепляются сзади и хохочут.
В Александровской тюрьме те, которые довольствуются из котла, получают порядочный хлеб, живущим же по квартирам выдается хлеб похуже, а работающим вне поста — еще хуже; другими словами, хорош только тот хлеб, который может попасться на
глаза начальнику округа или смотрителю.
Что касается качества, то тут повторяется та же история, что с хлебом: кто живет перед
глазами у начальства, тот получает лучшее платье, кто же
в командировке, тот — худшее.
Наконец девяносто. Прохорову быстро распутывают руки и ноги и помогают ему подняться. Место, по которому били, сине-багрово от кровоподтеков и кровоточит. Зубы стучат, лицо желтое, мокрое,
глаза блуждают. Когда ему дают капель, он судорожно кусает стакан… Помочили ему голову и повели
в околоток.
Как-то рано утром я его видел
в толпе каторжников около рудника: необыкновенно тощий, сутулый, с тусклыми
глазами,
в старом летнем пальто и
в порванных брюках навыпуск, заспанный, дрожа от утреннего холода, он подошел к смотрителю, который стоял рядом со мной, и, снявши картузик, обнажив свою плешивую голову, стал просить о чем-то.
Я по опыту знаю, что
в несколько дней от постоянного созерцания снежной пустыни можно получить бленорейное воспаление слизистой оболочки
глаз».
О более серьезных страданиях
глаз я не могу сказать ничего, так как
в отчете все глазные болезни сплошь показаны одною цифрой 211.
Неточные совпадения
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А
глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… //
В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще
в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными
глазами //
В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело
в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви
в знойный день // Давать насильственную тень.
Под ним (как начинает капать // Весенний дождь на злак полей) // Пастух, плетя свой пестрый лапоть, // Поет про волжских рыбарей; // И горожанка молодая, //
В деревне лето провождая, // Когда стремглав верхом она // Несется по полям одна, // Коня пред ним остановляет, // Ремянный повод натянув, // И, флер от шляпы отвернув, //
Глазами беглыми читает // Простую надпись — и слеза // Туманит нежные
глаза.
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; //
Глаза внимательной девицы // Устремлены на них живей. // Татьяна видит с трепетаньем, // Какою мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, //
В чем молча соглашался он. // На их полях она встречает // Черты его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает // То кратким словом, то крестом, // То вопросительным крючком.
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе
глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло на то, — подумал он сам
в себе, — так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».