Неточные совпадения
Он прошел вдоль восточного берега и, обогнув северные мысы Сахалина, вступил
в самый пролив, держась направления с севера на юг, и, казалось, был уже совсем близок к разрешению загадки, но постепенное уменьшение глубины до 3 1/2 сажен, удельный вес
воды, а главное, предвзятая мысль заставили и его признать существование перешейка, которого он не видел.
От поднятия почвенной
воды иногда до пола, от постоянного застоя влаги
в земляных крышах и
в рыхлых гниющих стенах сырость
в этих погребах была ужасная.
Около тюрьмы есть колодец, и по нему можно судить о высоте почвенной
воды. Вследствие особого строения здешней почвы почвенная
вода даже на кладбище, которое расположено на горе у моря, стоит так высоко, что я
в сухую погоду видел могилы, наполовину заполненные
водою. Почва около тюрьмы и во всем посту дренирована канавами, но недостаточно глубокими, и от сырости тюрьма совсем не обеспечена.
Лиственничный и еловый лес, из которого сделаны тюрьма и ее фундамент, представляет хорошую естественную вентиляцию, но ненадежную; вследствие большой влажности сахалинского воздуха и изобилия дождей, а также испарений, идущих изнутри,
в порах дерева скопляется
вода, которая зимою замерзает.
Я
в юрте жил, за камарщика
воду носил и подметал.
В нем одна широкая улица, но дороги еще нет, и от избы к избе ходят по кочкам, по кучам глины и стружкам и прыгают через бревна, пни и канавы,
в которых застоялась коричневая
вода.
Когда арестантам давали
в вагонах вместо
воды квас, то это называлось «нянчиться с убийцами и поджигателями» и т. п.
На Петров день
в чайнике замерзла
вода.]
С намокшего затылка течет за ворот
вода,
в сапогах холодно и сыро.
Галкино-Враское представляет из себя тогда Венецию и ездят по нем на аинских лодках;
в избах, построенных на низине, пол бывает залит
водой.
В казенной ведомости показано жителей только 7: 6 м. и 1 ж.
В Сиске я не был, но вот выдержка из чужого дневника: «Как селение, так и местность самая безотрадная; прежде всего, отсутствие хорошей
воды, дров; жители пользуются из колодцев,
в которых во время дождей
вода красная, тундровая.
Крузенштерн был
в Аниве
в апреле, когда шла сельдь, и от необычайного множества рыбы, китов и тюленей
вода, казалось, кипела, между тем сетей и неводов у японцев не было,
в они черпали рыбу ведрами, и, значит, о богатых рыбных ловлях, которые были поставлены на такую широкую ногу впоследствии, тогда и помину не было.
Эти партии бродят по совершенно не исследованной местности, на которую никогда еще не ступала нога топографа; места отыскивают, но неизвестно, как высоко лежат они над уровнем моря, какая тут почва, какая
вода и проч.; о пригодности их к заселению и сельскохозяйственной культуре администрация может судить только гадательно, и потому обыкновенно ставится окончательное решение
в пользу того или другого места прямо наудачу, на авось, и при этом не спрашивают мнения ни у врача, ни у топографа, которого на Сахалине нет, а землемер является на новое место, когда уже земля раскорчевана и на ней живут.
Она ослабевает мало-помалу и уже не может сопротивляться течению и уходит
в затоны или же стоит за карчей, уткнувшись мордой
в берег; здесь ее можно брать прямо руками, и даже медведь достает ее из
воды лапой.
Из сарая спуск к берегу, на котором шесть каторжных очень острыми ножами пластают рыбу, выбрасывая ее внутренности
в реку;
вода красная, мутная.
Кроме кеты,
в сахалинские реки периодически заходят также родственные ей горбуша, кунджа или гой и чевица; постоянно живут
в пресных
водах Сахалина форель, щука, чебак, карась, пескарь и корюшка, которая называется огуречником, так как сильно пахнет свежим огурцом.
Хлеб был
в самом деле ужасный. При взломе он отсвечивал на солнце мельчайшими капельками
воды, прилипал к пальцам и имел вид грязной, осклизлой массы, которую неприятно было держать
в руках. Мне было поднесено несколько порций, и весь хлеб был одинаково недопечен, из дурно смолотой муки и, очевидно, с невероятным припеком. Пекли его
в Ново-Михайловке под наблюдением старшего надзирателя Давыдова.
Почти всё время поп Семен проводил
в пустыне, передвигаясь от одной группы к другой на собаках и оленях, а летом по морю на парусной лодке или пешком, через тайгу; он замерзал, заносило его снегом, захватывали по дороге болезни, донимали комары и медведи, опрокидывались на быстрых реках лодки и приходилось купаться
в холодной
воде; но всё это переносил он с необыкновенною легкостью, пустыню называл любезной и не жаловался, что ему тяжело живется.
В свежевырытой могиле на четверть
вода. Каторжные, запыхавшись, с потными лицами, громко разговаривая о чем-то, что не имело никакого отношения к похоронам, наконец, принесли гроб и поставили его у края могилы. Гроб дощатый, наскоро сбитый, некрашеный.
На юге у одного каторжного по доносу другого сделали обыск и нашли дневник, который был принят за черновые корреспонденции; ему дали 50 розог и 15 дней продержали
в темном карцере на хлебе и на
воде.
На острове, отделяемом от материка бурным морем, казалось, не трудно было создать большую морскую тюрьму по плану: «кругом
вода, а
в середке беда», и осуществить римскую ссылку на остров, где о побеге можно было бы только мечтать.
Пролив, отделяющий остров от материка,
в зимние месяцы замерзает совершенно, и та
вода, которая летом играет роль тюремной стены, зимою бывает ровна и гладка, как поле, и всякий желающий может пройти его пешком или переехать на собаках.
По отчету, брюшной тиф наблюдался только
в двух северных округах; причиною его указаны недостаток чистой питьевой
воды, загрязнение почвы близ тюрем и рек, а также теснота и скученность.
Ни таза, ни шариков ваты, ни зондов, ни порядочных ножниц, ни даже
воды в достаточном количестве.
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло.
Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий.
В поле чистом, // Луны при свете серебристом //
В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад над светлою рекою. // Она глядит — и сердце
в ней // Забилось чаще и сильней.
Он
в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, //
В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; //
В одном нашел тетрадь расхода, //
В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной
водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, //
В иные книги не глядел.
И вот ввели
в семью чужую… // Да ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое, ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! // Чего ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой
водою, // Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
Какие б чувства ни таились // Тогда во мне — теперь их нет: // Они прошли иль изменились… // Мир вам, тревоги прошлых лет! //
В ту пору мне казались нужны // Пустыни, волн края жемчужны, // И моря шум, и груды скал, // И гордой девы идеал, // И безыменные страданья… // Другие дни, другие сны; // Смирились вы, моей весны // Высокопарные мечтанья, // И
в поэтический бокал //
Воды я много подмешал.
Она его не замечает, // Как он ни бейся, хоть умри. // Свободно дома принимает, //
В гостях с ним молвит слова три, // Порой одним поклоном встретит, // Порою вовсе не заметит; // Кокетства
в ней ни капли нет — // Его не терпит высший свет. // Бледнеть Онегин начинает: // Ей иль не видно, иль не жаль; // Онегин сохнет, и едва ль // Уж не чахоткою страдает. // Все шлют Онегина к врачам, // Те хором шлют его к
водам.