Неточные совпадения
Командир не
сходит с мостика, и механик не выходит из машины; «Байкал» начинает идти
всё тише и тише и идет точно ощупью.
Она
ходит по своей камере из угла в угол, и кажется, что она
всё время нюхает воздух, как мышь в мышеловке, и выражение лица у нее мышиное.
Чаще
всего мы
ходили к маяку, который стоит высоко над долиной, на мысе Жонкиер.
Если читатель пожелает сравнить здешние участки с нашими крестьянскими наделами, то он должен еще иметь в виду, что пахотная земля здесь не
ходит под паром, а ежегодно засевается
вся до последнего вершка, и потому здешние две десятины в количественном отношении стоят наших трех.
Лишь на последних 70-100 верстах до устья, то есть там, где меньше
всего следует рассчитывать на колонизацию, она становится глубже и прямее, течение тут тише, порогов и перекатов нет вовсе; здесь может
ходить паровой катер и даже мелкосидящий буксирный пароход.
Когда здешние богатейшие рыбные ловли попадут в руки капиталистов, то, по
всей вероятности, будут сделаны солидные попытки к очистке и углублению фарватера реки; быть может, даже по берегу до устья
пройдет железная дорога, и, нет сомнения, река с лихвою окупит
все затраты.
При Полякове
вся поверхность долины была покрыта кочками, ямами, промоинами, озерками и мелкими речушками, впадавшими в Тымь; верховая лошадь вязла то по колена, то по брюхо; теперь же
всё раскорчевано, осушено, и из Дербинского до Рыковского на протяжении 14 верст
проходит щегольская дорога, изумительная по своей гладкости и совершенной прямизне.
Так как в районе каждой тюрьмы мне приходилось прежде
всего пользоваться канцелярским материалом для справок и услугами грамотных людей, то во
всем Тымовском округе, и особенно в Рыковском, я не мог не заметить на первых порах того обстоятельства, что здешние писаря хорошо подготовлены и дисциплинированны, как будто
прошли специальную школу; подворные описи и алфавиты они ведут в образцовом порядке.
Когда я
прошел всю главную улицу почти до моря, пароходы еще стояли на рейде, и когда я повернул направо, послышались голоса и громкий смех, и в темноте показались ярко освещенные окна, и стало похоже, будто я в захолустном городке осеннею ночью пробираюсь к клубу.
Это высокий, худощавый человек, благообразный, с большою бородой. Он служит писарем в полицейском управлении и потому
ходит в вольном платье. Трудолюбив и очень вежлив, и, судя по выражению,
весь ушел в себя и замкнулся. Я был у него на квартире, но не застал его дома. Занимает он в избе небольшую комнату; у него аккуратная чистая постель, покрытая красным шерстяным одеялом, а около постели на стене в рамочке портрет какой-то дамы, вероятно, жены.
Шапок они не носят, лето и
всю осень до снега
ходят босиком.
Надолго затянувшийся дождь наводил на
всю природу уныние; было трудно
ходить по скользкому берегу.
Слух о нем через солдат и ссыльных
прошел по
всей Сибири, и поп Семен теперь на Сахалине и далеко кругом — легендарная личность.
Поселенцы говеют, венчаются и детей крестят в церквах, если живут близко. В дальние селения ездят сами священники и там «постят» ссыльных и кстати уж исполняют другие требы. У о. Ираклия были «викарии» в Верхнем Армудане и в Мало-Тымове, каторжные Воронин и Яковенко, которые по воскресеньям читали часы. Когда о. Ираклий приезжал в какое-нибудь селение служить, то мужик
ходил по улицам и кричал во
всё горло: «Вылазь на молитву!» Где нет церквей и часовен, там служат в казармах или избах.
В прежнее время на каторге служили по преимуществу люди нечистоплотные, небрезгливые, тяжелые, которым было
всё равно, где ни служить, лишь бы есть, пить, спать да играть в карты; порядочные же люди шли сюда по нужде и потом бросали службу при первой возможности, или спивались,
сходили с ума, убивали себя, или же мало-помалу обстановка затягивала их в свою грязь, подобно спруту-осьминогу, и они тоже начинали красть, жестоко сечь…
Бутаков, когда
ходил пешком вдоль
всего Пороная и обратно, заболел кровавым поносом и едва не погиб.
При мне в Александровске один молодой чиновник, добрейший человек,
ходил всё время, даже днем, с громадным револьвером.
Всю ночь накануне казни чиновники и офицеры не спали,
ходили друг к другу, пили чай.
Всякие предосторожности, обман начальства, взломы, подкопы и т. п. нужны бывают только тому меньшинству, которое сидит в кандальных, в карцерах и в Воеводской тюрьме, и, пожалуй, тем еще, кто работает в руднике, где почти по
всей линии от Воеводской тюрьмы до Дуэ стоят и
ходят часовые.
Тех грозных эпидемий оспы, которые когда-то эпидемически
проходили через
все острова Японского и Охотского морей до Камчатки включительно и уничтожали порой целые племена, вроде айно, теперь уже не бывает здесь, или по крайней мере про них не слышно.
Эти
все работают и
сходят за здоровых.
Неточные совпадения
Привычка усладила горе, // Не отразимое ничем; // Открытие большое вскоре // Ее утешило совсем: // Она меж делом и досугом // Открыла тайну, как супругом // Самодержавно управлять, // И
всё тогда пошло на стать. // Она езжала по работам, // Солила на зиму грибы, // Вела расходы, брила лбы, //
Ходила в баню по субботам, // Служанок била осердясь — //
Всё это мужа не спросясь.
И шагом едет в чистом поле, // В мечтанья погрузясь, она; // Душа в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И мыслит: «Что-то с Ольгой стало? // В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез
прошла пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец людей и света, // Красавиц модных модный враг, // Где этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со временем отчет я вам // Подробно обо
всем отдам,
Служив отлично-благородно, // Долгами жил его отец, // Давал три бала ежегодно // И промотался наконец. // Судьба Евгения хранила: // Сперва Madame за ним
ходила, // Потом Monsieur ее сменил; // Ребенок был резов, но мил. // Monsieur l’Abbé, француз убогой, // Чтоб не измучилось дитя, // Учил его
всему шутя, // Не докучал моралью строгой, // Слегка за шалости бранил // И в Летний сад гулять водил.
К ней дамы подвигались ближе; // Старушки улыбались ей; // Мужчины кланялися ниже, // Ловили взор ее очей; // Девицы
проходили тише // Пред ней по зале; и
всех выше // И нос и плечи подымал // Вошедший с нею генерал. // Никто б не мог ее прекрасной // Назвать; но с головы до ног // Никто бы в ней найти не мог // Того, что модой самовластной // В высоком лондонском кругу // Зовется vulgar. (Не могу…
Прошла любовь, явилась муза, // И прояснился темный ум. // Свободен, вновь ищу союза // Волшебных звуков, чувств и дум; // Пишу, и сердце не тоскует, // Перо, забывшись, не рисует // Близ неоконченных стихов // Ни женских ножек, ни голов; // Погасший пепел уж не вспыхнет, // Я
всё грущу; но слез уж нет, // И скоро, скоро бури след // В душе моей совсем утихнет: // Тогда-то я начну писать // Поэму песен в двадцать пять.