Неточные совпадения
В де-Кастри выгружают на небольшие баржи-шаланды, которые могут приставать к берегу только
во время прилива и потому нагруженные часто садятся на мель; случается, что благодаря этому пароход простаивает из-за какой-нибудь сотни мешков муки
весь промежуток
времени между отливом и приливом.
Во время хорошего шторма, как говорят, волна иногда хватает до окон домика и брызги долетают даже до мачтовой peu, причем дрожит
вся пристань.
Его белье, пропитанное насквозь кожными отделениями, не просушенное и давно не мытое, перемешанное со старыми мешками и гниющими обносками, его портянки с удушливым запахом пота, сам он, давно не бывший в бане, полный вшей, курящий дешевый табак, постоянно страдающий метеоризмом; его хлеб, мясо, соленая рыба, которую он часто вялит тут же в тюрьме, крошки, кусочки, косточки, остатки щей в котелке; клопы, которых он давит пальцами тут же на нарах, —
всё это делает казарменный воздух вонючим, промозглым, кислым; он насыщается водяными парами до крайней степени, так что
во время сильных морозов окна к утру покрываются изнутри слоем льда и в казарме становится темно; сероводород, аммиачные и всякие другие соединения мешаются в воздухе с водяными парами и происходит то самое, от чего, по словам надзирателей, «душу воротит».
Например, нагрузка и выгрузка пароходов, не требующие в России от рабочего исключительного напряжения сил, в Александровске часто представляются для людей истинным мучением; особенной команды, подготовленной и выученной специально для работ на море, нет; каждый раз берутся
всё новые люди, и оттого случается нередко наблюдать
во время волнения страшный беспорядок; на пароходе бранятся, выходят из себя, а внизу, на баржах, бьющихся о пароход, стоят и лежат люди с зелеными, искривленными лицами, страдающие от морской болезни, а около барж плавают утерянные весла.
В настоящее
время все хозяева получают арестантский паек, но чем они будут питаться впоследствии, пока неизвестно; на хлебопашество же,
во всяком случае, надежды плохие.
С недавнего
времени, впрочем, рыковская тюрьма, благодаря некоторым своим особенностям, которых трудно не заметить, стала считаться лучшею тюрьмой
во всем Сев<ерном> Сахалине.
Тут я записал девять стариков в возрасте от 65 до 85 лет. Один из них, Ян Рыцеборский, 75 лет, с физиономией солдата
времен очаковских, до такой степени стар, что, вероятно, уже не помнит, виноват он или нет, и как-то странно было слышать, что
всё это бессрочные каторжники, злодеи, которых барон А. Н. Корф, только
во внимание к их преклонным летам, приказал перевести в поселенцы.
Обыкновенно они бывают защищены от холодных ветров, и в то
время как на соседних горах и трясинах растительность поражает своею скудостью и мало отличается от полярной, здесь, в еланях, мы встречаем роскошные рощи и траву раза в два выше человеческого роста; в летние, не пасмурные дни земля здесь, как говорится, парит,
во влажном воздухе становится душно, как в бане, и согретая почва гонит
все злаки в солому, так что в один месяц, например, рожь достигает почти сажени вышины.
В казенной ведомости показано жителей только 7: 6 м. и 1 ж. В Сиске я не был, но вот выдержка из чужого дневника: «Как селение, так и местность самая безотрадная; прежде
всего, отсутствие хорошей воды, дров; жители пользуются из колодцев, в которых
во время дождей вода красная, тундровая.
Бывают и ссоры, и драки, и дело доходит до синяков, но
всё же поселенец учит свою сожительницу с опаской, так как сила на ее стороне: он знает, что она у него незаконная и
во всякое
время может бросить его и уйти к другому.
Во всяком случае, в колонии не остаются ни пришлые, ни местные уроженцы, и поэтому
все сахалинские посты и селения до настоящего
времени вернее было бы называть не колонией, а местами временного водворения.
Если он уснул
во время обеда, продал или проиграл в карты свой пай, или испортилась у него провизия, размок на дожде хлеб, то
всё это не касается надзора.
При мне, например, в Александровске всякий раз
во время обедни переднюю половину церкви занимали чиновники и их семьи; затем следовал пестрый ряд солдаток, надзирательских жен и женщин свободного состояния с детьми, затем надзиратели и солдаты, и уже позади
всех у стены поселенцы, одетые в городское платье, и каторжные писаря.
Туз, четырехугольный лоскут, до двух вершков
во все стороны, должен по «Уставу» быть отличного цвета от самой одежды; до последнего
времени он был желтым, но так как это цвет амурских и забайкальских казаков, то бар.
Неточные совпадения
Но муж любил ее сердечно, // В ее затеи не входил, //
Во всем ей веровал беспечно, // А сам в халате ел и пил; // Покойно жизнь его катилась; // Под вечер иногда сходилась // Соседей добрая семья, // Нецеремонные друзья, // И потужить, и позлословить, // И посмеяться кой о чем. // Проходит
время; между тем // Прикажут Ольге чай готовить, // Там ужин, там и спать пора, // И гости едут со двора.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою, и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях и давно лезла оттуда подкладка, за что и получил в свое
время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад и Чистилище провожает автора до Рая.] и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе
во всех присутственных местах.] и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.
В один мешочек отбирают
всё целковики, в другой полтиннички, в третий четвертачки, хотя с виду и кажется, будто бы в комоде ничего нет, кроме белья, да ночных кофточек, да нитяных моточков, да распоротого салопа, имеющего потом обратиться в платье, если старое как-нибудь прогорит
во время печения праздничных лепешек со всякими пряженцами [Пряженцы — «маленькие пирожки с мясом и луком; подается к ним суп или бульон».
Во все это
время стоял у дверей человек Михайло с рукомойником и полотенцем.
Гостья уже хотела было приступить к делу и сообщить новость. Но восклицание, которое издала в это
время дама приятная
во всех отношениях, вдруг дало другое направление разговору.