Неточные совпадения
Священники, которых я
видел на Амуре,
едят в пост скоромное, и, между прочим, про одного из них, в белом шёлковом кафтане, мне рассказывали, что он занимается золотым хищничеством, соперничая со своими духовными чадами.
Однажды, выйдя на рассвете прогуляться на бак, я
увидел, как солдаты, женщины, дети, два китайца и арестанты в кандалах крепко спали, прижавшись друг к другу; их покрывала роса, и
было прохладно.
Он прошел вдоль восточного берега и, обогнув северные мысы Сахалина, вступил в самый пролив, держась направления с севера на юг, и, казалось,
был уже совсем близок к разрешению загадки, но постепенное уменьшение глубины до 3 1/2 сажен, удельный вес воды, а главное, предвзятая мысль заставили и его признать существование перешейка, которого он не
видел.
В шесть часов
были в самом узком месте пролива, между мысами Погоби и Лазарева, и очень близко
видели оба берега, в восемь проходили мимо Шапки Невельского — так называется гора с бугром на вершине, похожим на шапку.
Утро
было яркое, блестящее, и наслаждение, которое я испытывал, усиливалось еще от гордого сознания, что я
вижу эти берега.
Сквозь потемки и дым, стлавшийся по морю, я не
видел пристани и построек и мог только разглядеть тусклые постовые огоньки, из которых два
были красные.
Она девушкой пришла сюда с матерью за отцом-каторжным, который до сих пор еще не отбыл своего срока; теперь она замужем за крестьянином из ссыльных, мрачным стариком, которого я мельком
видел, проходя по двору; он
был болен чем-то, лежал на дворе под навесом и кряхтел.
Я в первый раз
видел сахалинскую толпу, и от меня не укрылась ее печальная особенность: она состояла из мужчин и женщин рабочего возраста,
были старики и дети, но совершенно отсутствовали юноши.
22 июля после молебна и парада (
был табельный день) прибежал надзиратель и доложил, что генерал-губернатор желает меня
видеть. Я отправился. А. Н. Корф принял меня очень ласково и беседовал со мной около получаса. Наш разговор происходил в присутствии ген. Кононовича. Между прочим, мне
был предложен вопрос, не имею ли я какого-либо официального поручения. Я ответил: нет.
Около тюрьмы
есть колодец, и по нему можно судить о высоте почвенной воды. Вследствие особого строения здешней почвы почвенная вода даже на кладбище, которое расположено на горе у моря, стоит так высоко, что я в сухую погоду
видел могилы, наполовину заполненные водою. Почва около тюрьмы и во всем посту дренирована канавами, но недостаточно глубокими, и от сырости тюрьма совсем не обеспечена.
Местами течет она по задворкам, мимо огородов; тут берега у нее зеленые, поросшие тальником и осокой; когда я
видел ее, на ее совершенно гладкую поверхность ложились вечерние тени; она
была тиха и, казалось, дремала.
Быть может, под ее влиянием многие холодные люди стали жестокими и многие добряки и слабые духом, не
видя по целым неделям и даже месяцам солнца, навсегда потеряли надежду на лучшую жизнь.
В одной избе уже в сумерках я застал человека лет сорока, одетого в пиджак и в брюки навыпуск; бритый подбородок, грязная, некрахмаленная сорочка, подобие галстука — по всем видимостям привилегированный. Он сидел на низкой скамеечке и из глиняной чашки
ел солонину и картофель. Он назвал свою фамилию с окончанием на кий, и мне почему-то показалось, что я
вижу перед собой одного бывшего офицера, тоже на кий, который за дисциплинарное преступление
был прислан на каторгу.
За всё время, пока я
был на Сахалине, только в поселенческом бараке около рудника да здесь, в Дербинском, в это дождливое, грязное утро,
были моменты, когда мне казалось, что я
вижу крайнюю, предельную степень унижения человека, дальше которой нельзя уже идти.
Две-три цыганки мне
были немножко знакомы и раньше: за неделю до приезда в Усково я
видел в Рыковском, как они с мешками за плечами ходили под окнами и предлагали погадать.
Еще южнее, по линии проектированного почтового тракта,
есть селение Вальзы, основанное в 1889 г. Тут 40 мужчин и ни одной женщины. За неделю до моего приезда, из Рыковского
были посланы три семьи еще южнее, для основания селения Лонгари, на одном из притоков реки Пороная. Эти два селения, в которых жизнь едва только начинается, я оставлю на долю того автора, который
будет иметь возможность проехать к ним по хорошей дороге и
видеть их близко.
— Значит, ты пиши-пиши (то
есть писарь)? — спросил он,
увидев в моих руках бумагу.
Они далеки еще до того, чтобы понять наши потребности, и едва ли
есть какая-нибудь возможность втолковать им, что каторжных ловят, лишают свободы, ранят и иногда убивают не из прихоти, а в интересах правосудия; они
видят в этом лишь насилие, проявление зверства, а себя, вероятно, считают наемными убийцами.
Было темно и тихо, море глухо шумело и звездное небо хмурилось, как будто
видело, что в природе готовится что-то недоброе.
Надо
видеть, как тесно жмутся усадьбы одна к другой и как живописно лепятся они по склонам и на дне оврага, образующего падь, чтобы понять, что тот, кто выбирал место для поста, вовсе не имел в виду, что тут, кроме солдат,
будут еще жить сельские хозяева.
На юге в обиходе совсем не употребляется слово совладелец, или половинщик, так как здесь на каждый участок полагается только по одному хозяину, но так же, как и на севере,
есть хозяева, которые лишь причислены к селению, но домов не имеют. Как в посту, так и в селениях совсем нет евреев. В избах на стенах встречаются японские картинки; приходилось также
видеть японскую серебряную монету.
Рус<ского> геогр. общества», 1870 г., т. I, №№ 2 и 3, и «Аинско-русский словарь».] говорит, что
было время, когда около одной лишь бухты Буссе
было 8 больших аинских селений и число жителей в одном из них доходило до 200; около Найбы он
видел следы многих селений.
Как-то во Владивостоке я и иеромонах Ираклий, сахалинский миссионер и священник, выходили вместе из магазина, и какой-то человек в белом фартуке и высоких блестящих сапогах, должно
быть дворник или артельщик,
увидев о. Ираклия, очень обрадовался и подошел под благословение; оказалось, что это духовное чадо о.
В Дуэ я
видел сумасшедшую, страдающую эпилепсией каторжную, которая живет в избе своего сожителя, тоже каторжного; он ходит за ней, как усердная сиделка, и когда я заметил ему, что, вероятно, ему тяжело жить в одной комнате с этою женщиной, то он ответил мне весело: «Ничево-о, ваше высокоблагородие, по человечности!» В Ново-Михайловке у одного поселенца сожительница давно уже лишилась ног и день и ночь лежит среди комнаты на лохмотьях, и он ходит за ней, и когда я стал уверять его, что для него же
было бы удобнее, если бы она лежала, в больнице, то и он тоже заговорил о человечности.
В проститутке, добывающей кусок хлеба, сожитель
видит полезное домашнее животное и уважает ее, то
есть сам ставит для нее самовар и молчит, когда она бранится.
Плодовитость сахалинских женщин и невысокая детская смертность, как
увидит ниже читатель, скоро поднимут процент детей еще выше,
быть может, даже до русской нормы.
Картофель вообще дает хорошие урожаи, и это подтверждается не только цифрами, но и личным впечатлением; я не
видел закромов или мешков с зерном, не
видел, чтобы ссыльные
ели пшеничный хлеб, хотя пшеницы здесь сеется больше, чем ржи, но зато в каждой избе я
видел картофель и слышал жалобы на то, что зимою много картофеля сгнило.
Буссе пишет, что айно,
увидев в первый раз в жизни свиней, испугались; да и Миддендорф говорит, что когда на Амуре в первый раз
были разведены овцы, то волки не трогали их.
Мне случалось
видеть арестантов, уже немолодых, которые при посторонних прикрывали кандалы полами халатов; у меня
есть фотография, где изображена толпа дуйских и воеводских каторжных на раскомандировке, и большинство закованных постаралось стать так, чтобы кандалы на фотографии не вышли.
— Приговорено
было к смертной казни одиннадцать, а тут я
вижу только девять. Где же остальные два?
Было раннее октябрьское утро, серое, холодное, темное. У приговоренных от ужаса лица желтые и шевелятся волосы на голове. Чиновник читает приговор, дрожит от волнения и заикается оттого, что плохо
видит. Священник в черной ризе дает всем девяти поцеловать крест и шепчет, обращаясь к начальнику округа...
О Сахалине, о здешней земле, людях, деревьях, о климате говорят с презрительным смехом, отвращением и досадой, а в России всё прекрасно и упоительно; самая смелая мысль не может допустить, чтобы в России могли
быть несчастные люди, так как жить где-нибудь в Тульской или Курской губернии,
видеть каждый день избы, дышать русским воздухом само по себе
есть уже высшее счастье.
Вскоре после Пасхи разнесся слух, что будто
видели трех бродяг в «цивильном» платье, пробиравшихся берегом к Муравьевскому посту, но уже Лагиева и Никольского с ними не
было; по всей вероятности, бродяги подговорили молодого Лагиева и его товарища бежать вместе и дорогой убили их, чтобы воспользоваться их деньгами и платьем.
Эти цифры относятся к одному отчетному году, но если взять наличную массу каторжных за всё время ее пребывания на острове, то отношение бегавших в разное время к общему составу выразится не менее, как в 60 %, то
есть из каждых пяти человек, которых вы
видите в тюрьме или на улице, наверное, трое уже бегали.
[29 июня 1886 г., с военного судна «Тунгус», не доходя 20 миль до Дуэ, заметили на поверхности моря черную точку; когда подошли поближе, то
увидели следующее: на четырех связанных бревнах, сидя на возвышениях из древесной коры, плыли куда-то два человека, около них на плоту
были ведро с пресною водой, полтора каравая хлеба, топор, около пуда муки, немножко рису, две стеариновые свечи, кусок мыла и два кирпича чаю.
Сифилитики, которых мне приходилось
видеть, производили жалкое впечатление; эти запущенные, застарелые случаи указывали на полное отсутствие санитарного надзора, который, в сущности, при малочисленности ссыльного населения, мог бы
быть идеальным.