Неточные совпадения
Бульварная пресса заговорила о нем, — о каком-то громаднейшем процессе, который намерен повести Зайниц против Пельцеров, о сестре, которая легально ограбила брата; начали печататься ни с того ни с сего анекдоты и маленькие романы из
жизни Артура
фон Зайниц или его отца.
Баронесса Тереза
фон Гейленштраль была тем «чистым, неземным существом», на котором впервые отдохнули глаза и чувства Артура после отвратительной парижской
жизни. Артур сделал слишком резкий поворот от разгула к труду благодаря не одному только уважению к науке: этому повороту много способствовала и баронесса. Без нее не было бы полного обновления.
Он беззастенчиво копался в его прошедшем, которое знал как товарищ, описал парижскую
жизнь, банкротство, безденежье, тягость, которую испытывал барон
фон Зайниц благодаря этому безденежью, и кончил хвалебною песнью госпоже Пельцер, которая пожертвовала чувством братской любви в пользу чувства справедливости, возмездия за проступок…
Газета тогда в глухой провинции была редкость, гласность заменялась слухами, толками, догадками, вообще — «превратными толкованиями». Где-то в верхах готовилась реформа, грядущее кидало свою тень, проникавшую глубоко в толщу общества и народа; в этой тени вставали и двигались призраки,
фоном жизни становилась неуверенность. Крупные черты будущего были неведомы, мелочи вырастали в крупные события.
Неточные совпадения
«Что, если б на этом сонном, неподвижном
фоне да легла бы картина страсти! — мечтал он. — Какая
жизнь вдруг хлынула бы в эту раму! Какие краски… Да где взять красок и… страсти тоже!..»
Печальная и самобытная фигура Чаадаева резко отделяется каким-то грустным упреком на линючем и тяжелом
фоне московской high life. [светской
жизни (англ.).]
И это таинственное явление совсем не объяснимо греховностью, которая ведь составляет общий
фон человеческой
жизни.
И вот «на старости я сызнова живу» двумя
жизнями: «старой» и «новой». Старая —
фон новой, который должен отразить величие второй. И моя работа делает меня молодым и счастливым — меня, прожившего и живущего
По остальным предметам я шел прекрасно, все мне давалось без особенных усилий, и основной
фон моих воспоминаний этого периода — радость развертывающейся
жизни, шумное хорошее товарищество, нетрудная, хотя и строгая дисциплина, беготня на свежем воздухе и мячи, летающие в вышине.