— Так…Хорошо…С большим удовольствием! Сейчас же мы засадим ее в тюрьму…Послушай, старина, — обратился судья к Цвибушу. — Ты где породил эту красотку, на луне или на земле?
— Жизнь отвратительна! — продолжал он. — Мерзость ее есть ее закон, непоколебимый, постоянный!.. Она дана человеку в наказание за его пошлость…Милая красотка! Если бы я так глубоко не сознавал своей пошлости, я давно бы отправился на тот свет. Хватило бы пуль…Мучайся, говорю себе, Артур! Ты достоин этих мучений! Получи, Артур, должное! Научись и ты, девочка, философствовать сама с собой в таком роде…Легче жить при таком уменье…
Представь себе… кого бы? Ну, хоть меня — немного помоложе; Влюбленного — не слишком, а слегка — С красоткой, или с другом — хоть с тобой, Я весел… Вдруг: виденье гробовое, Незапный мрак иль что-нибудь такое… Ну, слушай же.
Если б можно было изобразить страдание этого нежного существа, то трудно было бы поверить, что она не лишилась рассудка!.. потому что ее ресницы были сухи, и сжатые дрожащие губы не пропустили ни одного вздоха. — «Что же! красотка моя, начинай!.. небось — ты так хороша сегодня!..» — кричали оба помещика; что за лестное поощрение! не правда ли.
Поднялся по небольшой лесенке на мраморный парапет и уверенной походкой направился к своему шезлонгу, привычно сканируя окружающих на предмет вероятной опасности и мимоходом отмечая откровенные взгляды местных красоток.
– А тебе хотелось бы стать роковой красоткой, с силиконовой грудью и надутыми губами? Таких, я тебе скажу, тоже не меньше миллиона!
В шикарной юной красотке едва ли кто-то смог бы узнать немало повидавшую женщину.
Поднялся по небольшой лесенке на мраморный парапет и уверенной походкой направился к своему шезлонгу, привычно сканируя окружающих на предмет вероятной опасности и мимоходом отмечая откровенные взгляды местных красоток.