— Павел Васильич! — будит Пелагея Ивановна своего мужа. — А Павел Васильич! Ты бы пошел позанимался со Степой, а то он сидит над книгой и плачет. Опять чего-то не понимает!
— Да ты что там над ребенком смеешься? — кричит из другой комнаты Пелагея Ивановна. — Чем смеяться, показал бы лучше! Ведь он завтра опять единицу получит, горе мое!
Павел Васильич и его сын бросают арифметику и идут пить чай. А в столовой уже сидит Пелагея Ивановна и с ней тетенька, которая всегда молчит, и другая тетенька, глухонемая, и бабушка Марковна — повитуха, принимавшая Степу. Самовар шипит и пускает пар, от которого на потолке ложатся большие волнистые тени. Из передней, задрав вверх хвосты, входят кошки, заспанные, меланхолические…
Накануне вечером, в их прошлую встречу в режиме онлайн, Пелагея то ли в шутку, то ли всерьёз предложила ему встречу в реале – прогуляться по парку, посидеть в кафе за чашечкой кофе, полакомиться мороженым, поболтать о том, о сём, тем более, что у них есть общие интересы.
Накануне вечером, в их прошлую встречу в режиме онлайн, Пелагея то ли в шутку, то ли всерьёз предложила ему встречу в реале – прогуляться по парку, посидеть в кафе за чашечкой кофе, полакомиться мороженым, поболтать о том, о сём, тем более, что у них есть общие интересы.
Пелагея с детьми жила в глубокой, просторной землянке, которая долго сохраняла тепло. Высокие, небольшие окошки давали достаточно света.