Неточные совпадения
За чаем новые знакомые разговорились. Иловайская узнала, что ее
собеседника зовут Григорием Петровичем Лихаревым, что он родной брат тому самому Лихареву, который в одном из соседних уездов служит предводителем, и сам был когда-то помещиком, но «своевременно прогорел». Лихарев же узнал, что Иловайскую зовут Марьей Михайловной, что именье у ее отца громадное, но что хозяйничать приходится только ей одной, так как отец и брат
смотрят на жизнь сквозь пальцы, беспечны и слишком любят борзых.
Второе княгинино письмо Передонов берег усерднее чем первое: носил его всегда при себе в бумажнике, но всем показывал и принимал при этом таинственный вид. Он зорко смотрел, не хочет ли кто-нибудь отнять это письмо, не давал его никому в руки и после каждого показывания прятал в бумажник, бумажник засовывал в сюртук, в боковой карман, сюртук застегивал и строго, значительно
смотрел на собеседников.
Неточные совпадения
—
Смотрю я
на вас, мои юные
собеседники, — говорил между тем Василий Иванович, покачивая головой и опираясь скрещенными руками
на какую-то хитро перекрученную палку собственного изделия, с фигурой турка вместо набалдашника, —
смотрю и не могу не любоваться. Сколько в вас силы, молодости, самой цветущей, способностей, талантов! Просто… Кастор и Поллукс! [Кастор и Поллукс (они же Диоскуры) — мифологические герои-близнецы, сыновья Зевса и Леды. Здесь — в смысле: неразлучные друзья.]
— Я государству — не враг, ежели такое большое дело начинаете, я землю дешево продам. — Человек в поддевке повернул голову, показав Самгину темный глаз, острый нос, седую козлиную бородку,
посмотрел, как бородатый в сюртуке считает поданное ему
на тарелке серебро сдачи со счета, и вполголоса сказал своему
собеседнику:
Старик тяжело повернулся в своем кресле и каким-то испуганным взглядом
посмотрел на своего
собеседника.
Бахарев громко храпел, раскинувшись
на оттомане. У Привалова немного отлегло
на сердце, и он с благодарностью
посмотрел на своего
собеседника, проговорив:
Суждение это было так неожиданно, что я невольно взглянул
на моего
собеседника, не рассердился ли он
на что-нибудь. Но он по-прежнему был румян; по-прежнему невозмутимо-благодушно
смотрели его глаза; по-прежнему
на губах играла приятная улыбка.