— Ты смотри же, не говори маме, — сказала Катя Соне, отправляясь с ней спать. — Володя привезет нам из Америки золота и слоновой кости, а если ты скажешь маме, то его не пустят.
К вечеру он расплакался. Идя спать, он долго обнимал отца, мать и сестер. Катя и Соня понимали, в чем тут дело, а младшая, Маша, ничего не понимала, решительно ничего, и только при взгляде на Чечевицына задумывалась и говорила со вздохом...
Ясные дни миновали, и Марусе опять стало хуже. На все наши ухищрения с целью занять ее она смотрела равнодушно своими большими потемневшими и неподвижными глазами, и мы давно уже не слышали ее смеха. Я стал носить в подземелье свои игрушки, но и они развлекали девочку только на короткое время. Тогда я решился обратиться к своей сестре Соне.
Единодушный хохот был ответом на такое желание. Смеялась тетя Соня, смеялась кормилица, смеялась даже чопорная мисс Бликс, обратившаяся, впрочем, тотчас же к Зизи и Верочке, которые начали прыгать вокруг брата и, заливаясь смехом, принялись тормошить будущего представителя фамилии.
Соня приехала сейчас же, вызванная телеграммой Семена Ивановича. Меня лечили долго и упорно и продолжают лечить. Соня и Гельфрейх уверены, что я останусь жив. Они хотят везти меня за границу и надеются на это путешествие, как на каменную гору.
Снег, лежавший на ветках кустов и зелёных лапах елей и сосен, так ярко сверкал в лучах рассеянного утреннего солнца, будто хотел разбудить даже самых заядлых сонь.
Впрочем, последняя, похоже, была ещё большей соней, чем её хозяйка, и даже не пыталась высунуться и заявить о себе.
Компенсация за содержание, к примеру, орешниковой сони составляла 6 пенсов в неделю, а на пингвина выделялось целых полкроны.
Снег, лежавший на ветках кустов и зелёных лапах елей и сосен, так ярко сверкал в лучах рассеянного утреннего солнца, будто хотел разбудить даже самых заядлых сонь.