За
кухонным столом, на котором обыкновенно рубят мясо и крошат лук, сидел большой, плотный мужик в извозчичьем кафтане, рыжий, бородатый, с большой каплей пота на носу.
Они и теперь приходили к моему хозяину утром каждого воскресенья, рассаживались на скамьях вокруг
кухонного стола и, ожидая хозяина, интересно беседовали. Хозяин шумно и весело здоровался с ними, пожимая крепкие руки, садился в передний угол. Появлялись счеты, пачка денег, мужики раскладывали по столу свои счета, измятые записные книжки, — начинался расчет за неделю.
Воротился он в сумерки, с большим букетом подснежников, и установил его в стеклянной банке посреди
кухонного стола. Сели пить чай. Иван Ильич по-прежнему недоброжелательно поглядывал на Леонида. Он спросил:
Лидочка де Руни, Милочка Литовцева, Анна Евграфовна, старший бухгалтер Дрозд, инструктор Гитис, Номерацкий, Иванов, Мушка, регистраторша, кассир — словом, вся канцелярия не сидела на своих местах за
кухонными столами бывшего ресторана «Альпийской розы», а стояла, сбившись в тесную кучку, у стены, на которой гвоздем была прибита четвертушка бумаги.
Неточные совпадения
В самой же комнате было всего только два стула и клеенчатый очень ободранный диван, перед которым стоял старый
кухонный сосновый
стол, некрашеный и ничем не покрытый.
Эта комната была еще уже и теснее предыдущей, так что я не знал даже, где повернуться; узкая, односпальная кровать в углу занимала ужасно много места; прочей мебели было всего три простые стула, загроможденные всякими лохмотьями, и самый простой
кухонный, деревянный
стол пред стареньким клеенчатым диваном, так что между
столом и кроватью почти уже нельзя было пройти.
По темной, крутой лестнице я поднялся во второй этаж и позвонил. В маленькой комнатке сидел у
стола бледный человек лет тридцати, в синей блузе с расстегнутым воротом; его русые усы и бородка были в крови, около него на полу стоял большой глиняный таз; таз был полон алою водою, и в ней плавали черные сгустки крови. Молодая женщина, плача, колола
кухонным ножом лед.
Он прошел в столовую. Там уже набралось много народа; почти все места за длинным, покрытым клеенкой
столом были заняты. Синий табачный дым колыхался в воздухе. Пахло горелым маслом из кухни. Две или три группы офицеров уже начинали выпивать и закусывать. Кое-кто читал газеты. Густой и пестрый шум голосов сливался со стуком ножей, щелканьем бильярдных шаров и хлопаньем
кухонной двери. По ногам тянуло холодом из сеней.
За
столом около отвода пьют чай повар Смурый, его помощник Яков Иваныч,
кухонный посудник Максим и официант для палубных пассажиров Сергей, горбун, со скуластым лицом, изрытым оспой, с масляными глазами.