Неточные совпадения
— Ваше благор… Господи! — забормотал Меркулов, захлебываясь и срывая со своей головы шапку вместе с клочком волос. — Ваше благородие! Да нешто вперво́й мне это самое? Ах, господи! На барона Шпуцеля шил… Эдуарда Карлыча… Господин подпоручик Зембулатов до сей поры мне десять
рублей должен. Ах! Жена, да дай же его благородию стульчик,
побей меня бог… Прикажете мерочку снять или дозволите шить на глазомер?
Неточные совпадения
— Али можно допускать пехоту вплоть до кавалерии? Он, обязанный действовать с расстояния, подпустил на дистанцию и — р-рысью мар-рш! Тут пехота не может устоять, кони опрокинут. Тогда —
бей,
руби! А он допустил по грудь себе, идиет.
— Я учительница, но хотела бы на курсы, и меня не пускают. Не то что не пускают, они пускают, но надо средства. Дайте мне, и я кончу курс и заплачу вам. Я думаю, богатые люди
бьют медведей, мужиков поят — всё это дурно. Отчего бы им не сделать добро? Мне нужно бы только 80
рублей. А не хотите, мне всё равно, — сердито сказала она.
Из-за этого «жулика» знаменитый московский доктор Захарьин, бравший за визит к объевшимся на Масленице блинами купцам по триста и по пятисот
рублей, чуть не
побил его палкой.
— Мошенник народ, — сказал он. — Много уменья, много терпенья надобно с ними иметь! С одной стороны — народ плут, только и норовит обмануть хозяина, с другой стороны — урезный пьяница. Страхом да строгостью только и можно его в руках держать. И не
бей ты астраханского вора дубьем,
бей его лучше
рублем — вычеты постанови, да после того не спускай ему самой последней копейки; всяко лыко в строку пускай. И на того не гляди, что смиренником смотрит. Как только зазнался который, прижми его при расчете.
— Ничего, только скупая шельма такая, что ужас! Ведь он малым числом имеет 300
рублей в месяц! а живет как свинья, ведь ты видел. А комисионера этого я видеть не могу, я его
побью когда-нибудь. Ведь эта каналья из Турции тысяч 12 вывез… — И Козельцов стал распространяться о лихоимстве, немножко (сказать по правде) с той особенной злобой человека, который осуждает не за то, что лихоимство — зло, а за то, что ему досадно, что есть люди, которые пользуются им.