В городе он пообедал, погулял в саду, потом как-то само собой
пришло ему на память приглашение Ивана Петровича, и он решил сходить к Туркиным, посмотреть, что это за люди.
«Ну, уж это совсем не умно, — подумал он,
придя в себя. — При чем тут кладбище? Для чего?»
Кому в самом деле
придет серьезно в голову назначать свидание ночью, далеко за городом, на кладбище, когда это легко можно устроить на улице, в городском саду?
У него уже была своя пара лошадей и кучер Пантелеймон в бархатной жилетке. Светила луна. Было тихо, тепло, но тепло по-осеннему. В предместье, около боен, выли собаки. Старцев оставил лошадей на краю города, в одном из переулков, а сам пошел на кладбище пешком. «У всякого свои странности, — думал он. — Котик тоже странная, и — кто знает? — быть может, она не шутит,
придет», — и он отдался этой слабой, пустой надежде, и она опьянила его.
Наконец вошла Екатерина Ивановна в бальном платье, декольте, хорошенькая, чистенькая, и Старцев залюбовался и
пришел в такой восторг, что не мог выговорить ни одного слова, а только смотрел на нее и смеялся.