Неточные совпадения
Боркин (хохочет).
Ну,
ну… виноват, виноват. (Садится рядом.) Не буду больше, не буду… (Снимает фуражку.) Жарко. Верите ли, душа моя, в какие-нибудь три часа семнадцать верст отмахал… замучился… Пощупайте-ка, как у меня сердце бьется…
Боркин.
Ну,
ну… виноват, виноват!.. Бог с вами, сидите себе… (Встает и идет.) Удивительный народ, даже и поговорить нельзя. (Возвращается.) Ах, да! Чуть было не забыл… Пожалуйте восемьдесят два рубля!..
Иванов. Так что же мне теперь делать?
Ну, режьте меня, пилите… И что у вас за отвратительная манера приставать ко мне именно тогда, когда я читаю, пишу или…
Боркин. Я вас спрашиваю: рабочим нужно платить или нет? Э, да что с вами говорить!.. (Машет рукой.) Помещики тоже, черт подери, землевладельцы… Рациональное хозяйство… Тысяча десятин земли — и ни гроша в кармане… Винный погреб есть, а штопора нет… Возьму вот и продам завтра тройку! Да-с!.. Овес на корню продал, а завтра возьму и рожь продам. (Шагает по сцене.) Вы думаете, я стану церемониться? Да?
Ну, нет-с, не на такого напали…
Шабельский (идет за ним). Каким это образом? Ну-ка, научи.
Шабельский (идя за ним).
Ну, какие же?
Ну-с, а я ничем не замечателен и ничем не жертвовал.
Иванов (кричит ему вслед).
Ну, виноват, виноват! (Львову.) За что я его обидел? Нет, я решительно развинтился. Надо будет с собою что-нибудь сделать. Надо…
Иванов (жене).
Ну, куда ты, больная, поедешь? Ты больна и тебе нельзя после заката солнца быть на воздухе… Спроси вот доктора. Ты не дитя, Анюта, нужно рассуждать… (Графу.) А тебе зачем туда ехать?
Шабельский (плачущим голосом). Nicolas, голубчик,
ну, я прошу тебя, возьми меня с собою! Я погляжу там мошенников и дураков и, может быть, развлекусь. Ведь я с самой Пасхи нигде не был!
Шабельский. Да?
Ну, merci, merci… (Весело берет его под руку и отводит в сторону.) Твою соломенную шляпу можно надеть?
Как вы все надоели мне! Впрочем, господи, что я говорю? Аня, я говорю с тобою невозможным тоном. Никогда этого со мною раньше не было.
Ну, прощай, Аня, я вернусь к часу.
Анна Петровна. Тоска? понимаю, понимаю… Знаешь что, Коля? Ты попробуй, как прежде, петь, смеяться, сердиться… Останься, будем смеяться, пить наливку и твою тоску разгоним в одну минуту. Хочешь, я буду петь? Или пойдем, сядем у тебя в кабинете, в потемках, как прежде, и ты мне про свою тоску расскажешь… У тебя такие страдальческие глаза! Я буду глядеть в них и плакать, и нам обоим станет легче… (Смеется и плачет.) Или, Коля, как? Цветы повторяются каждую весну, а радости — нет? Да?
Ну, поезжай, поезжай…
Львов.
Ну и пусть кричит.
Конечно, это невозможно,
ну — а вдруг?
Ну, объясните, растолкуйте мне, как это вы, умная, честная, почти святая, позволили так нагло обмануть себя и затащить вас в это совиное гнездо?
Зинаида Саввишна. Благодарю вас, душечка, я так рада…
Ну, как ваше здоровье?..
Лебедев.
Ну, слава богу!.. Слава богу! (Садится в кресло.) Так, так… Гаврила!
Косых (плаксиво). Скажите мне, ради бога:
ну, за что мы остались без взятки? (Вскакивает.)
Ну, за что мы проиграли, черт меня подери совсем?
Лебедев.
Ну, распелась… Жениха бы ей лучше подыскала…
Лебедев.
Ну,
ну!.. не философствуй!.. не люблю!..
Авдотья Назаровна.
Ну, пить-то они все мастера, только дай…
Лебедев.
Ну, так что же? Пусть себе мелют на здоровье… (Кричит.) Гаврила!..
Саша (встает). Но как у вас хватает духа говорить все это про человека, который не сделал вам никакого зла?
Ну, что он вам сделал?
Саша. Зачем же они говорят вздор? Ах, да все это скучно и скучно! Иванов, Иванов, Иванов — и больше нет других разговоров. (Идет к двери и возвращается.) Удивляюсь! (Молодым людям.) Положительно удивляюсь вашему терпению, господа! Неужели вам не скучно так сидеть? Ведь воздух застыл от тоски! Говорите же что-нибудь, забавляйте барышень, шевелитесь!
Ну, если у вас нет других сюжетов, кроме Иванова, то смейтесь, пойте, пляшите, что ли…
Ну, послушайте, сделайте мне такое одолжение!
Лебедев (машет рукой).
Ну, да!.. Зюзюшка скорее треснет, чем даст лошадей. Голубчик ты мой, милый, ведь ты для меня дороже и роднее всех! Из всего старья уцелели я да ты! Люблю в тебе я прежние страдания и молодость погибшую мою… Шутки шутками, а я вот почти плачу. (Целует графа.)
Лебедев. Душа моя, ты не можешь себе представить, как мне скучно без моих друзей! Вешаться готов с тоски… (Тихо.) Зюзюшка со своею ссудною кассой разогнала всех порядочных людей, и остались, как видишь, одни только зулусы… эти Дудкины, Будкины…
Ну, кушай чай…
Зинаида Саввишна (озабоченно Гавриле).
Ну, как же ты подаешь? Принес бы какого-нибудь варенья… Кружовенного что ли…
Шабельский (садясь около стола). Всё копите, Зюзюшка?
Ну, что, уж миллиончик есть, а?
Шабельский.
Ну, да, да!.. знаем!.. Знаем, как вы плохо в шашки играете… (Лебедеву.) Паша, скажи по совести: скопили миллион?
Шабельский. Хороша искренность! Подходит вчера ко мне вечером и ни с того ни с сего: «Вы, граф, мне глубоко несимпатичны!» Покорнейше благодарю! И все это не просто, а с тенденцией: и голос дрожит, и глаза горят, и поджилки трясутся… Черт бы побрал эту деревянную искренность!
Ну, я противен ему, гадок, это естественно… я и сам сознаю, но к чему говорить это в лицо? Я дрянной человек, но ведь у меня, как бы то ни было, седые волосы… Бездарная, безжалостная честность!
Лебедев.
Ну,
ну,
ну!.. Сам, небось, был молодым и понимаешь.
Лебедев. А ничего… Слушают да пьют себе. Раз, впрочем, я его на дуэль вызвал… дядю-то родного. Из-за Бэкона вышло. Помню, сидел я, дай бог память, вот так, как Матвей, а дядя с покойным Герасимом Нилычем стояли вот тут, примерно, где Николаша… Ну-с, Герасим Нилыч и задает, братец ты мой, вопрос…
Боркин. Уф, утомился… Кажется, со всеми здоровался.
Ну, что новенького, господа? Нет ли чего-нибудь такого особенного, в нос шибающего? (Живо Зинаиде Саввишне.) Ах, послушайте, мамаша… Еду сейчас к вам… (Гавриле.) Дай-ка мне, Гаврюша, чаю, только без кружовенного варенья! (Зинаиде Саввишне.) Еду сейчас к вам, а на реке у вас мужики с лозняка кору дерут. Отчего вы лозняк на откуп не отдадите?
Авдотья Назаровна (выходя с 1-м гостем из сада). Вот так бы я ее и растерзала, сквалыгу… так бы и растерзала! Шутка ли, с пяти часов сижу, а она хоть бы ржавою селедкой попотчевала!..
Ну, дом!..
Ну, хозяйство!..
1-й гость. Такая скучища, что просто разбежался бы и головой об стену!
Ну, люди, господи помилуй!.. Со скуки да с голоду волком завоешь и людей грызть начнешь…
Львов.
Ну, зачем, спрашивается, вы привезли меня сюда, к этим коршунам! Не место тут для нас с вами! Честные люди не должны знать этой атмосферы!
Боркин.
Ну,
ну, будет тень наводить! Дело коммерческое… Да или нет?
Шабельский.
Ну, нет, огурец лучше… Ученые с сотворения мира думают и ничего умнее соленого огурца не придумали. (Петру.) Петр, поди-ка еще принеси огурцов да вели на кухне изжарить четыре пирожка с луком. Чтоб горячие были.
Милый,
ну, как здоровье Анны Петровны?
Косых. От Барабанова. Всю ночь провинтили и только что кончили… Проигрался в пух… Этот Барабанов играет как сапожник! (Плачущим голосом.) Вы послушайте: все время несу я черву… (Обращается к Боркину, который прыгает от него.) Он ходит бубну, я опять черву, он бубну…
Ну, и без взятки. (Лебедеву.) Играем четыре трефы. У меня туз, дама-шост на руках, туз, десятка-третей пик…
Авдотья Назаровна. И счет годам потеряла… Двух мужей похоронила, пошла бы еще за третьего, да никто не хочет без приданого брать. Детей душ восемь было… (Берет рюмку.)
Ну, дай бог, дело хорошее мы начали, дай бог его и кончить! Они будут жить да поживать, а мы глядеть на них да радоваться! Совет им и любовь… (Пьет.) Строгая водка!
Иванов (с горечью). Господа, опять в моем кабинете кабак завели!.. Тысячу раз просил я всех и каждого не делать этого… (Подходит к столу.)
Ну, вот, бумагу водкой облили… крошки… огурцы… Ведь противно!
Вот они на столе: тысяча сто. Ты съезди к ней сегодня и отдай собственноручно. Нате, мол, Зинаида Савишна, подавитесь! Только, смотри, и виду не подавай, что у меня занял, храни тебя бог! А то достанется мне на орехи от кружовенного варенья! (Всматривается в лицо Иванова.)
Ну,
ну, не надо! (Быстро берет со стола деньги и прячет в карман.) Не надо! Я пошутил… Извини, ради Христа!
Ни к черту это сравнение не годится,
ну, да ведь умнее не придумаешь…
Ну, не смешно ли, не обидно ли?
Саша. Как ты любишь говорить страшные и жалкие слова! Виноват ты? Да? Виноват?
Ну, так говори же: в чем?