После вчерашней истерики, которая к тяжелому состоянию его души прибавила еще острое
чувство стыда, оставаться в городе было немыслимо.
Он живо вспомнил все те часто повторявшиеся случаи необходимости лжи и обмана, которые были так противны его натуре; вспомнил особенно живо не paз замеченное в ней
чувство стыда за эту необходимость обмана и лжи.
Чертопханов зажал себе уши обеими руками и побежал. Колени подгибались под ним. И хмель, и злоба, и тупая самоуверенность — все вылетело разом. Осталось одно
чувство стыда и безобразия — да сознание, сознание несомненное, что на этот раз он и с собой покончил.
— Красота более всего необходима нам, когда мы приближаемся к женщине, как животное к животному. В этой области отношений красота возникла из
чувства стыда, из нежелания человека быть похожим на козла, на кролика.
Разве они так же вооружены аристократическим презрением ко всему, что ниже их, как римские матроны, которые, не зная
чувства стыда перед рабами, мылись при них и не удостоивали их замечать?..
Неточные совпадения
Друзья мои, вам жаль поэта: // Во цвете радостных надежд, // Их не свершив еще для света, // Чуть из младенческих одежд, // Увял! Где жаркое волненье, // Где благородное стремленье // И
чувств и мыслей молодых, // Высоких, нежных, удалых? // Где бурные любви желанья, // И жажда знаний и труда, // И страх порока и
стыда, // И вы, заветные мечтанья, // Вы, призрак жизни неземной, // Вы, сны поэзии святой!
Но не
стыд, а совсем другое
чувство, похожее даже на испуг, охватило его.
Чувство неловкости,
стыда, или «срама», как он выражался, который он наделал, мешало ему разобрать, что это за порыв был; и вообще, что такое для него Ольга? Уж он не анализировал, что прибавилось у него к сердцу лишнее, какой-то комок, которого прежде не было. В нем все
чувства свернулись в один ком —
стыда.
«И
стыд и позор Алексея Александровича, и Сережи, и мой ужасный
стыд — всё спасается смертью. Умереть — и он будет раскаиваться, будет жалеть, будет любить, будет страдать за меня». С остановившеюся улыбкой сострадания к себе она сидела на кресле, снимая и надевая кольца с левой руки, живо с разных сторон представляя себе его
чувства после ее смерти.
— Да, я теперь всё поняла, — продолжала Дарья Александровна. — Вы этого не можете понять; вам, мужчинам, свободным и выбирающим, всегда ясно, кого вы любите. Но девушка в положении ожидания, с этим женским, девичьим
стыдом, девушка, которая видит вас, мужчин, издалека, принимает всё на слово, — у девушки бывает и может быть такое
чувство, что она не знает, что сказать.