Она стояла, облокотившись о деревянную колонну, покрытую черным мохом, и, подняв на меня глаза, полные ужаса и отчаяния,
рвала на себе волосы. Из ее глаз лились слезы, как из губки, когда ее жмут.
Неточные совпадения
Бывало, гляжу
на нее в окно, любуюсь и…
волосы рву у
себя на голове…
Я взял шляпу и не простясь вышел. Впоследствии Ольга рассказывала мне, что тотчас же после моего ухода, как только шум от моих шагов смешался с шумом ветра и сада, пьяный граф сжимал уже ее в своих объятиях. А она, закрыв глаза, зажав
себе рот и ноздри, едва стояла
на ногах от чувства отвращения. Была даже минута, когда она чуть было не вырвалась из его объятий и не убежала в озеро. Были минуты, когда она
рвала волосы на голове, плакала. Нелегко продаваться.
Она уходит на чердак, запирается там, не переставая плачет, проклинает самое себя,
рвет на себе волосы, не хочет слышать никаких советов и говорит, что смерть для нее остается единственным утешением после потери любимой госпожи.
— Ну так воля твоя, — он решит в его пользу. Граф, говорят, в пятнадцати шагах пулю в пулю так и сажает, а для тебя, как нарочно, и промахнется! Положим даже, что суд божий и попустил бы такую неловкость и несправедливость: ты бы как-нибудь ненарочно и убил его — что ж толку? разве ты этим воротил бы любовь красавицы? Нет, она бы тебя возненавидела, да притом тебя бы отдали в солдаты… А главное, ты бы на другой же день стал
рвать на себе волосы с отчаяния и тотчас охладел бы к своей возлюбленной…
Морок пришел в какое-то неистовство:
рвал на себе волосы, ругался, грозил неизвестно кому кулаком, а слезы так и катились по его лицу.
Неточные совпадения
Чичиков уже не плакал, не
рвал на себе фрака и
волос: он успокоился.
Он не договорил и зарыдал громко от нестерпимой боли сердца, упал
на стул, и оторвал совсем висевшую разорванную полу фрака, и швырнул ее прочь от
себя, и, запустивши обе руки
себе в
волосы, об укрепленье которых прежде старался, безжалостно
рвал их, услаждаясь болью, которою хотел заглушить ничем не угасимую боль сердца.
Всего более раздражен был камердинер моего отца, он чувствовал всю важность укладки, с ожесточением выбрасывал все положенное другими,
рвал себе волосы на голове от досады и был неприступен.
— Так и сказал, — ответила Аграфена Петровна. — Терзается, убивается, даже рыдает навзрыд. «Один, — говорит, — свет, одна услада мне в жизни была, и ту по глупости своей потерял». В последний раз, как мы виделись,
волосы даже
рвал на себе… Да скажи ты мне, Дуня, по истинной правде, не бывало ль прежде у вас с ним разговоров о том, что ты ему по душе пришлась? Не сказывал ли он тебе про свои намеренья?
— Его простите, ведь он
волосы на себе рвет; этот проклятый подучил его и письмо написать, — врала она, — и прошение.