Мы отправились в столовую. Тут, на сервированном столе, уже «кипела жизнь». Бутылки всех цветов и всевозможного роста стояли рядами, как на полках в театральных буфетах, и, отражая в себе ламповый свет, ждали нашего внимания. Соленая, маринованная и всякая другая закуска стояла на другом столе с графином водки и английской горькой. Около же винных бутылок стояли два блюда: одно с поросенком, другое с холодной осетриной…
Зимними вечерами приятно было шагать по хрупкому снегу, представляя, как дома, за чайным столом, отец и мать будут удивлены новыми мыслями сына. Уже фонарщик с лестницей на плече легко бегал от фонаря к фонарю, развешивая в синем воздухе желтые огни, приятно позванивали в зимней тишине ламповые стекла. Бежали лошади извозчиков, потряхивая шершавыми головами. На скрещении улиц стоял каменный полицейский, провожая седыми глазами маленького, но важного гимназиста, который не торопясь переходил с угла на угол.
Но один маленький пухлощёкий мальчик не играет со сверстниками, а сидит в тёмной комнате и как заворожённый смотрит на мерцающие размытые чёрно-белые картинки на экране большого лампового телевизора.
Но один маленький пухлощёкий мальчик не играет со сверстниками, а сидит в тёмной комнате и как заворожённый смотрит на мерцающие размытые чёрно-белые картинки на экране большого лампового телевизора.
На углу сидит женщина в синих очках и крутит ручку шарманки, на которой стоит ламповое стекло, а внутри горит сальная свеча.
Со стола исчезли все приборы, вместо телевизора на нём оказался древний ламповый приёмник, модная финская кровать превратилась в железную, панцирную.