Неточные совпадения
Иван Карлович Швей, старший мастер на сталелитейном заводе Функ и K°, был послан хозяином в Тверь исполнить на месте какой-то заказ. Провозился он с заказом месяца четыре и так соскучился
по своей молодой жене, что потерял аппетит и раза два принимался плакать. Возвращаясь назад в Москву, он всю
дорогу закрывал глаза и воображал себе, как он приедет домой, как кухарка Марья отворит ему дверь, как жена Наташа
бросится к нему на шею и вскрикнет…
Неточные совпадения
Пара оленей отделилась и
бросилась от наших лошадей вперед и все мчалась
по дороге и забежала верст за семь от кочевья, а наши лошади пятились от них.
От города до монастыря было не более версты с небольшим. Алеша спешно пошел
по пустынной в этот час
дороге. Почти уже стала ночь, в тридцати шагах трудно уже было различать предметы. На половине
дороги приходился перекресток. На перекрестке, под уединенною ракитой, завиделась какая-то фигура. Только что Алеша вступил на перекресток, как фигура сорвалась с места,
бросилась на него и неистовым голосом прокричала:
На Марфеньку и на Викентьева точно живой водой брызнули. Она схватила ноты, книгу, а он шляпу, и только было
бросились к дверям, как вдруг снаружи, со стороны проезжей
дороги, раздался и разнесся
по всему дому чей-то дребезжащий голос.
После этого он выстрелил из ружья в воздух, затем
бросился к березе, спешно сорвал с нее кору и зажег спичкой. Ярким пламенем вспыхнула сухая береста, и в то же мгновение вокруг нас сразу стало вдвое темнее. Испуганные выстрелом изюбры шарахнулись в сторону, а затем все стихло. Дерсу взял палку и накрутил на нее горящую бересту. Через минуту мы шли назад, освещая
дорогу факелом. Перейдя реку, мы вышли на тропинку и
по ней возвратились на бивак.
Когда Марья Алексевна опомнилась у ворот Пажеского корпуса, постигла, что дочь действительно исчезла, вышла замуж и ушла от нее, этот факт явился ее сознанию в форме следующего мысленного восклицания: «обокрала!» И всю
дорогу она продолжала восклицать мысленно, а иногда и вслух: «обокрала!» Поэтому, задержавшись лишь на несколько минут сообщением скорби своей Феде и Матрене
по человеческой слабости, — всякий человек увлекается выражением чувств до того, что забывает в порыве души житейские интересы минуты, — Марья Алексевна пробежала в комнату Верочки,
бросилась в ящики туалета, в гардероб, окинула все торопливым взглядом, — нет, кажется, все цело! — и потом принялась поверять это успокоительное впечатление подробным пересмотром.