Неточные совпадения
И опять наступает тишина… Ветер гуляет по снастям, стучит винт, хлещут волны, скрипят койки, но ко всему этому давно уже привыкло ухо, и кажется, что все кругом
спит и безмолвствует. Скучно. Те трое больных — два солдата и один
матрос, — которые весь день играли в карты, уже
спят и бредят.
Гусев обнимает солдата за шею, тот обхватывает его здоровою рукою и несет наверх. На палубе вповалку
спят бессрочноотпускные солдаты и
матросы; их так много, что трудно пройти.
Гусев возвращается в лазарет и ложится на койку. По-прежнему томит его неопределенное желание, и он никак не может понять, что ему нужно. В груди давит, в голове стучит, во рту так сухо, что трудно пошевельнуть языком. Он дремлет и бредит, и, замученный кошмарами, кашлем и духотой, к утру крепко засыпает. Снится ему, что в казарме только что вынули хлеб из печи, а он залез в печь и парится в ней березовым веником.
Спит он два дня, а на третий в полдень приходят сверху два
матроса и выносят его из лазарета.
Неточные совпадения
Лонгрен поехал в город, взял расчет, простился с товарищами и стал растить маленькую Ассоль. Пока девочка не научилась твердо ходить, вдова жила у
матроса, заменяя сиротке мать, но лишь только Ассоль перестала
падать, занося ножку через порог, Лонгрен решительно объявил, что теперь он будет сам все делать для девочки, и, поблагодарив вдову за деятельное сочувствие, зажил одинокой жизнью вдовца, сосредоточив все помыслы, надежды, любовь и воспоминания на маленьком существе.
Не все, однако, избавились и от гибели: один
матрос поплатился жизнью, а двое искалечены. Две неприкрепленные пушки, при наклонении фрегата,
упали и убили одного
матроса, а двум другим, и, между прочим, боцману Терентьеву, раздробили ноги.
Мы с Крюднером бросились к двери, чтоб бежать на ют, но, отворив ее, увидели, что
матросы кучей отступили от юта, ожидая, что акула сейчас
упадет на шканцы. Как выскочить? Ну, ежели она в эту минуту… Но любопытство преодолело; мы выскочили и вбежали на ют.
Я не пошел к ним, а отправился по берегу моря, по отмели, влез на холм, пробрался в грот, где расположились бивуаком
матросы с наших судов, потом посетил в лесу нашу идиллию:
матрос Кормчин
пас там овец.
Под покровом черной, но прекрасной, успокоительной ночи, как под шатром, хорошо было и
спать мертвым сном уставшему
матросу, и разговаривать за чайным столом офицерам.