Неточные совпадения
Фельдшер вышел на двор поглядеть: как бы не уехал Калашников на его лошади. Метель всё еще продолжалась. Белые облака, цепляясь своими длинными хвостами за бурьян и кусты, носились по двору, а по ту сторону забора, в поле,
великаны в белых саванах с широкими рукавами кружились и падали, и опять поднимались, чтобы махать
руками и драться. А ветер-то, ветер! Голые березки и вишни, не вынося его грубых ласок, низко гнулись к земле и плакали: «Боже, за какой грех ты прикрепил нас к земле и не пускаешь на волю?»
— Мы точно играем в шахматы, — сказал другой, отвечая таким же вздохом и подняв свою руку выше своего носа для пожатия
руки великана, — ступаем шаг, два вперед, и опять назад; вот уж почти в доведях, погорячимся, и все испортим — стоим на том же месте, откуда начали, и едва ли не на шах и мате.
Там перчатка с
руки великана, // Там торчит Веллингтонов сапог, // Там с открытою грудью Диана, // Даже ты, Варсонофий Петров, // Подле вывески «Делают гробы» // Прицепил полуженые скобы // И другие снаряды гробов, // Словно хочешь сказать: «Друг прохожий!
Неточные совпадения
Чичиков приятно наклонил голову, и, когда приподнял потом ее вверх, он уже не увидал Улиньки. Она исчезнула. Наместо ее предстал, в густых усах и бакенбардах, великан-камердинер, с серебряной лоханкой и рукомойником в
руках.
Великан положил обе
руки на дверцы и, наклонив вперед свою мохнатую голову и осклабясь, произнес тихим, ровным голосом и фабричным говорком следующее:
Одно огромное дерево было опутано лианами и походило на
великана, который простирает
руки вверх, как Лаокоон, стараясь освободиться от сетей, но напрасно.
Чернея сквозь ночной туман, // С поднятой гордо головою, // Надменно выпрямив свой стан, // Куда-то кажет вдаль
рукою // С коня могучий
великан; // А конь, притянутый уздою, // Поднялся вверх с передних ног, // Чтоб всадник дальше видеть мог.
Я глядел на его рисующую
руку и, казалось, узнавал в ней ту самую железную, мускулистую
руку, которая одна только могла в один прием задушить спящего Кузьму, растерзать хрупкое тело Ольги. Мысль, что я вижу перед собой убийцу, наполняла мою душу непривычным чувством ужаса и страха… не за себя — нет! — а за него, за этого красивого и грациозного
великана… вообще за человека…