Иван Алексеевич Огнев помнит, как в тот августовский вечер он со звоном отворил стеклянную дверь и вышел на террасу. На нем была тогда легкая крылатка и широкополая соломенная шляпа, та самая, которая вместе с ботфортами валяется теперь в пыли под кроватью. В одной руке он держал большую вязку книг и тетрадей, в другой — толстую, суковатую палку.
Вот уж запахло деревней — дымом, дегтем, баранками, послышались звуки говора, шагов и колес; бубенчики уже звенят не так, как в чистом поле, и с обеих сторон мелькают избы, с соломенными кровлями, резными тесовыми крылечками и маленькими окнами с красными и зелеными ставнями, в которые кое-где просовывается лицо любопытной бабы.
Егорушка протер глаза. Посреди комнаты стояло действительно сиятельство в образе молодой, очень красивой и полной женщины в черном платье и в соломенной шляпе. Прежде чем Егорушка успел разглядеть ее черты, ему почему-то пришел на память тот одинокий, стройный тополь, который он видел днем на холме.
Вы открываете дверь, а там стоит подруга и держит в руках соломенную шляпку с голубой лентой – как раз такую, какую вы мечтаете надевать на пляж, но никак не удосужитесь купить.
Парнишка вскинул голову, увенчанную копной соломенных волос, и растерянно посмотрел на мужчину.
Вы открываете дверь, а там стоит подруга и держит в руках соломенную шляпку с голубой лентой – как раз такую, какую вы мечтаете надевать на пляж, но никак не удосужитесь купить.