Огнев поглядывал на открытую голову и платок Верочки, и в душе его один за другим воскресали весенние и летние дни; то было время, когда вдали от своего серого петербургского номера, наслаждаясь ласками хороших людей, природой и любимым трудом, не успевал он замечать, как утренние зори сменялись вечерними и как один за другим, пророча конец лета, переставали петь сначала соловей, потом перепел, а немного позже коростель…
В двадцати шагах от леса через дорогу лежал небольшой узкий мостик со столбиками по углам, который всегда во время вечерних прогулок служил Кузнецовым и их гостям маленькой станцией. Отсюда желающие могли дразнить лесное эхо и видно было, как дорога исчезала в черной просеке.
Доносились ли в вечерней тишине в его кабинет голоса детей, приготовлявших уроки, слышал ли он романс или орган в ресторане или завывала в камине метель, как вдруг воскресало в памяти все: и то, что было на молу, и раннее утро с туманом на горах, и пароход из Феодосии, и поцелуи.
Вот огонёк остановился яркою звёздочкой, глубоко внутри опала, которого туманный блеск разливался внутри её, как воздух вечернего неба, слегка подернутого лёгкими облаками.
Со второго ряда поднялась старушка в старинном, расшитом звёздами вечернем платье.
Так вот в это приятное вечернее время папино кресло обычно бывало занято.
Вот огонёк остановился яркою звёздочкой, глубоко внутри опала, которого туманный блеск разливался внутри её, как воздух вечернего неба, слегка подернутого лёгкими облаками.