Неточные совпадения
Даже в самые яркие весенние дни он кажется покрытым густою
тенью, а в светлые, лунные ночи, когда деревья и обывательские домишки, слившись в одну сплошную
тень, погружены в тихий сон, он один как-то нелепо и некстати, давящим камнем высится над скромным пейзажем, портит общую гармонию и не спит, точно не может отделаться от тяжелых воспоминаний о
прошлых, непрощённых грехах.
Жизнь вдруг стала для него страшна. Зашевелились в ней тяжелые, жуткие вопросы… В последнее время он с каждым годом относился к ней все легче. Обходил ее противоречия, закрывал глаза на глубины. Еще немного — и жизнь стала бы простою и ровною, как летняя накатанная дорога. И вот вдруг эта смерть Варвары Васильевны… Вместе с ее тенью перед ним встали полузабытые
тени прошлого. Встали близкие, молодые лица. Гордые и суровые, все они погибли так или иначе — не отступили перед жизнью, не примирились с нею.
Неточные совпадения
Романтизм, которым питалось настроение восставшей тогда панской молодежи, — плохая военная школа. Они вдохновлялись умершим
прошлым,
тенями жизни, а не самой жизнью… Грубое, прозаическое наступление толпы мужиков и казаков ничем не напоминало красивых батальных картин… И бедняга Стройновский поплатился за свое доверие к историческому романтизму…
И вместе… вероятно, от старого замка, странное ощущение истомы, дремоты, грезы о
прошлом, минувшем, исчезнувшем навеки, кидало свою
тень на это молодое ожидание чудес.
Наряду с этими сплетнями московское общество далеко не отшатнулось от жены Хвостова, так как, по «достоверным московским источникам», фамилия Белоглазовых оказалась хотя и захудалым и бедным, но все же дворянским родом, а таинственное, известное одной Зое Никитишне ее
прошлое не набрасывало на нее в глазах москвичей такой
тени, из-за которой они могли бы подвергнуть ее остракизму.
Может быть, это было несколько преувеличено, но вечная безнатурность Висленева, сквозь которую, как копье сквозь
тень, проникали все просьбы, убеждения и уроки
прошлого, внушала мне чувство страшной безнадежности.
Психиатры рассказывают, что один солдат, раненный при Ватерлоо, сошел с ума и впоследствии уверял всех и сам в то верил, что он убит при Ватерлоо, а что то, что теперь считают за него, есть только его
тень, отражение
прошлого.