6-го декабря, в Николин день, приехало сразу
много гостей, человек тридцать; играли в винт до поздней ночи, и многие остались ночевать. С утра опять засели за карты, потом обедали, и когда после обеда Вера пошла к себе в комнату, чтобы отдохнуть от разговоров и от табачного дыма, то и там были гости, и она едва не заплакала с отчаяния. И когда вечером все они стали собираться домой, то от радости, что они наконец уезжают, она сказала...
Я не думаю, чтоб он был опасен, притом я позову очень
много гостей, так что его можно всегда вывести, если он что-нибудь, а потом он может где-нибудь в другом городе быть мировым судьей или чем-нибудь, потому что те, которые сами перенесли несчастие, всех лучше судят.
— Non, non, ne vous derangez pas, [Нет, нет, не беспокойтесь (фр.).] — удерживала она, но не удержала. — Какая скука! — успела она шепнуть ему, — у вас так
много гостей, а я хотела бы видеть вас одного…
— Вот там; да ее не заводим:
многие гости обижаются на машину — старье, говорят! У нас теперь румынский оркестр… — И, сказав это, метрдотель повернулся, заторопился к другому столу.
В самый день переезда, состоявшегося уже к вечеру, вокруг него на террасе собралось довольно
много гостей: сперва пришел Ганя, которого князь едва узнал, — так он за все это время переменился и похудел.
Неточные совпадения
«Не влюблена ль она?» — «В кого же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин
гостил у нас; // Уж как он Танею прельщался, // Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; // Куда! и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно,
много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу мало». — // «Довольно для одной зимы, // Не то уж дам хоть я взаймы».
Ноздрев повел своих
гостей полем, которое во
многих местах состояло из кочек.
Впрочем, ради дочери прощалось
многое отцу, и мир у них держался до тех пор, покуда не приехали
гостить к генералу родственницы, графиня Болдырева и княжна Юзякина: одна — вдова, другая — старая девка, обе фрейлины прежних времен, обе болтуньи, обе сплетницы, не весьма обворожительные любезностью своей, но, однако же, имевшие значительные связи в Петербурге, и перед которыми генерал немножко даже подличал.
Но
гость уже так ему понравился, так они сошлись во
многом насчет успехов просвещенья и наук, — как отказать?
Заговорил о превратностях судьбы; уподобил жизнь свою судну посреди морей, гонимому отовсюду ветрами; упомянул о том, что должен был переменить
много мест и должностей, что
много потерпел за правду, что даже самая жизнь его была не раз в опасности со стороны врагов, и
много еще рассказал он такого, из чего Тентетников мог видеть, что
гость его был скорее практический человек.