Неточные совпадения
Глагольев 1. У нас были и друзья… Дружба в наше
время не была так наивна и так ненужна. B наше
время были кружки, арзамасы… За друзей у нас, между прочим, было принято в огонь лазить.
Глагольев 1. И я так думаю. Но зачем же, скажите вы мне, пожалуйста, глядя на него, улыбались близ сидящие дамочки и кавалеры? Чему они улыбались? И он сам, заметив, что добрые люди видят его слезы, завертелся на кресле, покраснел, состроил на своем лице скверную улыбочку и потом вышел из театра… B наше
время не стыдились хороших слез и
не смеялись над ними…
Глагольев 1. Мы были счастливее вас. B наше
время понимающие музыку
не выходили из театра, досиживали оперу до конца… Вы зеваете, Сергей Павлович… Я оседлал вас…
Саша.
Времени не было… Миша клетку починял, а я в церковь ходила… Клетка поломалась, и нельзя было соловья так оставить.
Платонов. Ну а вот я так
не могу похвалиться этим. Я разошелся с ним, когда у меня
не было еще ни волоска на подбородке, а в последние три года мы были настоящими врагами. Я его
не уважал, он считал меня пустым человеком, и… оба мы были правы. Я
не люблю этого человека!
Не люблю за то, что он умер спокойно. Умер так, как умирают честные люди. Быть подлецом и в то же
время не хотеть сознавать этого — страшная особенность русского негодяя!
Платонов. Был во
время оно… Когда еще был студентом, кажется.
Не представляйте, пожалуйста, и молчите,
не говорите ей ни слова обо мне…
Платонов. Со мной судьба моя сыграла то, чего я ни в каком случае
не мог предполагать в то
время, когда вы видели во мне второго Байрона, а я в себе будущего министра каких-то особенных дел и Христофора Колумба. Я школьный учитель, Софья Егоровна, только всего.
Щербук. Отстань! Довольно!
Не раздражай спящего льва! Молод еще, еле видим! (Платонову.) И отец твой был молодец! Мы с ним, с покойничком, большие друзья были. Штукарь он был! Теперь таких и нет проказников, какими мы с ним были… Эхх. Прошло
время… (Петрину.) Герася! Побойся всевышнего! Мы здесь беседуем, а ты вслух читаешь! Имей деликатность!
Платонов. Ты
не от мира сего? Ты вне
времени и пространства? Ты вне обычаев и закона?
Грекова.
Не завидую вам. И ему тоже, кажется…
не завидую. Вы добрый человек, но… этот шуточный тон… Бывает
время, когда тошнит от ваших шуток… Я
не хочу вас обидеть этим, но… я оскорблена, а вы… шутите! (Плачет.) Я оскорблена… Но, впрочем, я
не заплачу… Я горда. Знайтесь с этим человеком, любите его, поклоняйтесь его уму, бойтесь… Вам всем кажется, что он на Гамлета похож… Ну и любуйтесь им! Дела мне нет…
Не нужно мне от вас ничего… Шутите с ним, сколько вам угодно, с этим… негодяем! (Уходит в дом.)
Друг мой, я свободный человек, я
не прочь приятно провести
время, я
не враг связей с женщинами,
не враг даже благородных интрижек, но… с вами заводить мелкую интрижку, вас делать предметом своих праздных помыслов, вас, умную, прекрасную, свободную женщину?!
Вы молчите,
не знаете… Да и знать ли вам? Софья Егоровна,
не жалко мне себя! Черт с ним, с этим мной! Но что с вами поделалось? Где ваша чистая душа, ваша искренность, правдивость, ваша смелость? Где ваше здоровье? Куда вы дели его? Софья Егоровна! Проводить целые годы в безделье, мозолить чужие руки, любоваться чужими страданиями и в то же
время уметь прямо глядеть в глаза — это разврат!
Трилецкий. Да… Шут… За шутовство я и харчи получаю от генеральши… Ну да-с… И деньги карманные… А когда надоем, меня с позором выгонят из этих местов. Ведь верно говорю-с? Впрочем, это
не я один говорю… Это говорили и вы, когда изволили гостить у Глагольева, этого масона нашего
времени…
Уже два часа… B это
время нужно уже спать, а я
не сплю… Бессонница, шампанское, волнение… Ненормальная жизнь, благодаря которой разрушается организм… (Встает.) У меня, кажется, грудь уже начинает болеть… Спокойной ночи! Руки я вам
не подаю и горжусь этим. Вы
не имеете права на пожатие моей руки…
Платонов. Пошлость! Быть молодым и в то же
время не быть светлою личностью! Какая глубокая испорченность! (Садится.) Как противны нам люди, в которых мы видим хоть намек на свое нечистое прошлое! Я когда-то был немного похож на этого… Ох!
Платонов. Гм… (Встает.) А если ты пришла пошалить мной, поразвратничать, покуролесить?.. Тогда что? Ведь я
не гожусь во временнообязанные… Я
не позволю играть собой! Ты
не отделаешься от меня грошами, как отделалась от десятка!.. Слишком дорог я для интрижки… (Хватает себя за голову.) Уважать, любить и в то же
время… мелочь, пошлость, мещанская, плебейская игра!
Прошло то
время, когда мы в этой комнате
не были чужими друг для друга…
Бугров (кашляет). На мое имя, только-с… Абрам Абрамыч приказал передать, что жить можете тут сколько вашей душе угодно, хоть до Рождества… Переделочки тут кое-какие будут, ну да они вам
не помешают-с… А ежели что такое, и во флигель можете перебраться… Комнат много, да и тепло-с… Он приказал еще спросить-с,
не желаете ли вы продать мне, то есть на мое имя, шахты? Шахты ваши-с, Анна Петровна… Вот
не желаете ли в настоящее
время продать их? Цену хорошую дадим…
Неточные совпадения
Мне памятно другое
время! // В заветных иногда мечтах // Держу я счастливое стремя… // И ножку чувствую в руках; // Опять кипит воображенье, // Опять ее прикосновенье // Зажгло в увядшем сердце кровь, // Опять тоска, опять любовь!.. // Но полно прославлять надменных // Болтливой лирою своей; // Они
не стоят ни страстей, // Ни песен, ими вдохновенных: // Слова и взор волшебниц сих // Обманчивы… как ножки их.
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским
не внемлет, // Где Терпсихоре лишь одной // Дивится зритель молодой // (Что было также в прежни леты, // Во
время ваше и мое), //
Не обратились на нее // Ни дам ревнивые лорнеты, // Ни трубки модных знатоков // Из лож и кресельных рядов.
Конечно,
не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то
время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого я пьян бывал!
Он так привык теряться в этом, // Что чуть с ума
не своротил // Или
не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва в то
время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял // В огонь то туфлю, то журнал.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное
время года //
Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!