Платонов. Пришла! Каким образом не впустить ее? (Причесывается.) Как бы ее спровадить? Выпью, пока еще не вошла… (Быстро отворяет шкаф.) И
за каким чертом… Не понимаю! (Быстро выпивает.) Хорошо, если она еще ничего не знает, ну а если знает? Покраснею…
Неточные совпадения
Платонов. Человечьим мясом пахнет. Прелесть что
за запах! Мне кажется, что мы уже сто лет не видались.
Черт знает,
как долго эта зима тянется! А вон и мое кресло! Узнаешь, Саша? На нем шесть месяцев тому назад просиживал я дни и ночи, отыскивая с генеральшей причину всех причин и проигрывая твои блестящие гривеннички… Жарко…
Платонов.
Черт знает что
за самолюбие! Его гонишь, а он сидит,
как ни в чем не бывало… Вот уж воистину хамское барышническое самолюбие! О чем мыслите, превосходительная?
— И я тоже немного понимаю, но знаете, у нашего брата образуется этакий особенный нюх по части этих нитей… В самом деле,
за каким чертом приезжал сюда этот дядюшка? Потом, каким ветром занесло его к Ляховскому, да еще вместе с Половодовым?.. Это, батенька, такая троица получается, что сам черт ногу переломит.
— Стойте, чёрт вас возьми! Если эти козлы-тенора не перестанут рознить, то я уйду! Глядеть в ноты, рыжая! Вы, рыжая, третья с правой стороны! Я с вами говорю! Если не умеете петь, то
за каким чёртом вы лезете на сцену со своим вороньим карканьем? Начинайте сначала!
Неточные совпадения
Ноздрев был очень рассержен
за то, что потревожили его уединение; прежде всего он отправил квартального к
черту, но, когда прочитал в записке городничего, что может случиться пожива, потому что на вечер ожидают какого-то новичка, смягчился в ту же минуту, запер комнату наскоро ключом, оделся
как попало и отправился к ним.
А уж куды бывает метко все то, что вышло из глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных племен, а всё сам-самородок, живой и бойкий русский ум, что не лезет
за словом в карман, не высиживает его,
как наседка цыплят, а влепливает сразу,
как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом,
какой у тебя нос или губы, — одной
чертой обрисован ты с ног до головы!
— Вот погоди-ка: на Страшном суде
черти припекут тебя
за это железными рогатками! вот посмотришь,
как припекут!
В первую минуту разговора с ним не можешь не сказать: «
Какой приятный и добрый человек!» В следующую
за тем минуту ничего не скажешь, а в третью скажешь: «
Черт знает что такое!» — и отойдешь подальше; если ж не отойдешь, почувствуешь скуку смертельную.
Точно
черт какой! житья нет от ней!» Несколько раз, скрепя свое сердце, хотел он приняться
за строгость.