Неточные совпадения
Справедливо, что возвышенное отрицательное выше возвышенного положительного; потому надобно согласиться, что «перевесом идеи над формою» усиливается эффект возвышенного, как может он усиливаться многими другими обстоятельствами, напр., уединенностью возвышенного
явления (пирамида в открытой степи величественнее, нежели
была бы среди других громадных построек; среди высоких холмов ее величие исчезло бы); но усиливающее эффект обстоятельство не
есть еще источник самого эффекта, притом перевеса идеи над образом, силы над
явлением очень часто не бывает в положительном возвышенном.
Гроза — одно из величественнейших
явлений в природе; но необходимо иметь слишком восторженное воображение, чтобы видеть какую бы то ни
было связь между грозою и бесконечностью.
Едва ли можно после этого разделять мысль, что «возвышенное
есть перевес идеи над формою», или что «сущность возвышенного состоит в пробуждении идеи бесконечного». В чем же состоит она? Очень простое определение возвышенного
будет, кажется, вполне обнимать и достаточно объяснять все
явления, относящиеся к его области.
«Возвышенное
есть то, что гораздо больше всего, с чем сравнивается нами». — «Возвышенный предмет — предмет, много превосходящий своим размером предметы, с которыми сравнивается нами; возвышенно
явление, которое гораздо сильнее других
явлений, с которыми сравнивается нами».
Это оскорбление
есть вина (die Schuld) и отзывается в субъекте тем, что, связанный узами единства, внешний мир весь как одно целое взволновывается действием субъекта и чрез это отдельный поступок субъекта влечет за собою необозримый и непредусмотримый ряд последствий, в которых субъект уже не узнает своего поступка и своей воли; тем не менее он должен признавать необходимую связь всех этих последующих
явлений со своим поступком и чувствовать себя в ответственности за них.
Отдаленность во времени действует так же, как отдаленность в пространстве: история и воспоминание передают нам не все мелкие подробности о великом человеке или великом событии; они умалчивают о мелких, второстепенных мотивах великого
явления, о его слабых сторонах; они умалчивают о том, сколько времени в жизни великих людей
было потрачено на одеванье и раздеванье, еду, питье, насморк и т. п.
Здоровый человек встречает в действительности очень много таких предметов и
явлений, смотря на которые не приходит ему в голову желать, чтобы они
были не так, как
есть, или
были лучше.
Но, если бы и действительно
было так, его малочисленность
была бы прискорбна только для нашего эстетического чувства, нисколько не уменьшая красоты этого малочисленного ряда
явлений и предметов.
В заключение
было бы надобно объясниться насчет того, что специально называется красотою, рассмотреть вопрос о том, до какой степени редкое
явление женская красота.
Но,
быть может, это не совсем уместно в нашем отвлеченном трактате; ограничимся только замечанием, что почти всякая женщина в цвете молодости кажется большинству красавицею, — потому говорить здесь
было бы можно разве о неразборчивости эстетического чувства большинства людей, а не о том, что красота редкое
явление.
Если смотреть так же и на прекрасные
явления действительности, то очень часто мы должны
будем сознаться, что красота одного
явления безукоризненна, хотя красота другого еще выше.
«Жизнь стремится вперед и уносит красоту действительности в своем течении», говорят [Гегель и Фишер]-правда, но вместе с жизнью стремятся вперед, т. е. изменяются в своем содержании, наши желания, и, следовательно, фантастичны сожаления о том, что прекрасное
явление исчезает, — оно исчезает, исполнив свое дело, доставив ньше столько эстетического наслаждения, сколько мог вместить ньшешний день; завтра
будет новый день, с новыми потребностями, и только новое прекрасное может удовлетворить их.
Вообще говоря, произведения искусства страдают всеми недостатками, какие могут
быть найдены в прекрасном живой действительности; но если искусство вообще не имеет никаких прав на предпочтение природе и жизни, то,
быть может, некоторые искусства в частности обладают какими-нибудь особенными преимуществами, ставящими их произведения выше соответствующих
явлений живой действительности?
быть может даже, то или другое искусство производит нечто, не имеющее себе соответствия в реальном мире?
После этого мы имеем право сказать, что в музыке искусство
есть только слабое воспроизведение
явлений жизни, независимых от стремления нашего к искусству.
Сила искусства
есть сила общих мест.
Есть еще в произведениях искусства сторона, по которой они в неопытных или недальновидных глазах выше
явлений жизни и действительности; — в них все выставлено напоказ, объяснено самим автором, между тем как природу и жизнь надобно разгадывать собственными силами. Сила искусства — сила комментария; но об этом должны
будем говорить мы ниже.
Но, интересуясь
явлениями жизни, человек не может, сознательно или бессознательно, не произносить о лих своего приговора; поэт или художник, не
будучи в состоянии перестать
быть человеком вообще, не может, если б и хотел, отказаться от произнесения своего приговора над изображаемыми
явлениями; приговор этот выражается в его произведении, — вот новое значение произведений искусства, по которому искусство становится в число нравственных деятельностей человека.
Но если человек, в котором умственная деятельность сильно возбуждена вопросами, порождаемыми наблюдением жизни, одарен художническим талантом, то в его произведениях, сознательно или бессознательно, выразится стремление произнести живой приговор о
явлениях, интересующих его (и его современников, потому что мыслящий человек не может мыслить над ничтожными вопросами, никому, кроме него, не интересными),
будут предложены или разрешены вопросы, возникающие из жизни для мыслящего человека; его произведения
будут, чтобы так выразиться, сочинениями на темы, предлагаемые жизнью.
Но жизнь не думает объяснять нам своих
явлений, не заботится о выводе аксиом; в произведениях науки и искусства это сделано; правда, выводы неполны, мысли односторонни в сравнении с тем, что представляет жизнь; но их извлекли для нас гениальные люди, без их помощи наши выводы
были бы еще одностороннее, еще беднее.
Задачею автора
было исследовать вопрос об эстетических отношениях произведений искусства к
явлениям жизни, рассмотреть справедливость господствующего мнения, будто бы истинно прекрасное, которое принимается существенным содержанием произведений искусства, не существует в объективной действительности и осуществляется только искусством.
1) Определение прекрасного: «прекрасное
есть полное проявление общей идеи в индивидуальном
явлении» — не выдерживает критики; оно слишком широко,
будучи определением формального стремления всякой человеческой деятельности.
Неточные совпадения
Траги-нервических
явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж
был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он стал чертить в душе своей // Карикатуры всех гостей.
Меж тем Онегина
явленье // У Лариных произвело // На всех большое впечатленье // И всех соседей развлекло. // Пошла догадка за догадкой. // Все стали толковать украдкой, // Шутить, судить не без греха, // Татьяне прочить жениха; // Иные даже утверждали, // Что свадьба слажена совсем, // Но остановлена затем, // Что модных колец не достали. // О свадьбе Ленского давно // У них уж
было решено.
Засим это странное
явление, этот съежившийся старичишка проводил его со двора, после чего велел ворота тот же час запереть, потом обошел кладовые, с тем чтобы осмотреть, на своих ли местах сторожа, которые стояли на всех углах, колотя деревянными лопатками в пустой бочонок, наместо чугунной доски; после того заглянул в кухню, где под видом того чтобы попробовать, хорошо ли
едят люди, наелся препорядочно щей с кашею и, выбранивши всех до последнего за воровство и дурное поведение, возвратился в свою комнату.
Везде, где бы ни
было в жизни, среди ли черствых, шероховато-бедных и неопрятно-плеснеющих низменных рядов ее или среди однообразно-хладных и скучно-опрятных сословий высших, везде хоть раз встретится на пути человеку
явленье, не похожее на все то, что случалось ему видеть дотоле, которое хоть раз пробудит в нем чувство, не похожее на те, которые суждено ему чувствовать всю жизнь.
Странно и дико
было смотреть на такое
явление.