Неточные совпадения
[Можно даже вообще сказать, что, читая в эстетике Гегеля те места, где говорится о том, что прекрасно в действительности,
приходишь к мысли, что бессознательно принимал он прекрасным в природе говорящее нам о жизни, между тем как сознательно поставлял красоту в полноте проявления
идеи.
Определяя прекрасное как полное проявление
идеи в отдельном существе, мы необходимо
придем к выводу: «прекрасное в действительности только призрак, влагаемый в нее нашею фантазиею»; из этого будет следовать, что «собственно говоря, прекрасное создается нашею фантазиею, а в действительности (или, [по Гегелю]: в природе) истинно прекрасного нет»; из того, что в природе нет истинно прекрасного, будет следовать, что «искусство имеет своим источником стремление человека восполнить недостатки прекрасного в объективной действительности» и что «прекрасное, создаваемое искусством, выше прекрасного в объективной действительности», — все эти мысли составляют сущность [гегелевской эстетики и являются в ней] не случайно, а по строгому логическому развитию основного понятия о прекрасном.
Углубленное сознание должно
прийти к идее космической общественности, т. е. общественности, размыкающейся и вступающей в единение с мировым целым, с мировыми энергиями.
Неточные совпадения
–…второстепенный, которому предназначено послужить лишь материалом для более благородного племени, а не иметь своей самостоятельной роли в судьбах человечества. Ввиду этого, может быть и справедливого, своего вывода господин Крафт
пришел к заключению, что всякая дальнейшая деятельность всякого русского человека должна быть этой
идеей парализована, так сказать, у всех должны опуститься руки и…
— Должно быть, она давно эту
идею питала и, уж конечно, художественно обработала ее со всех сторон, — лениво и раздельно продолжал он. — Я полагаю, это произошло ровно час спустя после посещения «князя Сережи». (Вот ведь некстати-то расскакался!) Она просто
пришла к князю Николаю Ивановичу и сделала ему предложение.
Тут мы
приходим к русско-православной
идее соборности, которую плохо понимают.
Насчет этого даже целая задача: один министр так даже мне сам признавался, что все лучшие
идеи его
приходят к нему, когда он спит.
Вся Европа
пришла теперь
к необходимости деспотизма, чтоб как-нибудь удержать современный государственный быт против напора социальных
идей, стремящихся водворить новый чин,
к которому Запад, боясь и упираясь, все-таки несется с неведомой силой.